Русская армия в Первой мировой войне
Архив проекта -> 124-й пехотный Воронежский полк. 1914-1918 гг.
Русская армия в Великой войне: 124-й пехотный Воронежский полк. 1914-1918 гг.

124-й пехотный Воронежский полк. 1914-1918 гг.

Вопрос участия отдельных воинских частей Российской Императорской армии в 1-й Мировой войне разработан недостаточно. Автор предлагаемой вашему вниманию статьи сделал попытку описать боевой путь 124-го пехотного Воронежского полка по материалам, основу которых составили документы восьми архивных фондов Российского Государственного Военно-исторического архива (РГВИА). Большая часть из них вводится в научный оборот впервые.

К началу Первой мировой войны 124-й пехотный Воронежский полк квартировал в городе Харькове и входил во 2-ю бригаду 31-й пехотной дивизии Х армейского корпуса в составе Киевского военного округа. Для подготовки во время боевых действий обученного резерва, на месте формирования полка оставался пехотный запасной батальон. В мирное время в полку находилось 19 офицеров, 1 классный чин и 262 нижних чина, которые с началом войны служили «кадром» будущего полка второй очереди.
124-й пехотный Воронежский полк служил базой для формирования второочередного 276-го пехотного Купянского (будущая 69-я дивизия. ХХХVІІІ армейский корпус) и 31-го пехотного запасного батальона (затем полка).
Период истории 124-го пехотного Воронежского полка с 1906 по 1915 год связан с именем его командира Евгения Васильевича Энвальда. Он был потомком шведского офицера, перешедшего после Полтавы на службу к Петру Великому. По воспоминаниям его жены Варвары Верженской-Энвальд, Евгений Васильевич был «отцом полка». На Рождество, на Пасху, а также на день ангела командир приглашал к себе на обед всех холостых офицеров. Часто они становились почти частью его семьи. На свое жалование он нанимал большую квартиру, со столовой на 25 человек, как минимум. Не обладая, как и подавляющее большинство служилого русского дворянства, ни имениями, ни капиталами, ни домами, Евгений Васильевич на свои деньги содержал денщиков, повара, кучера и даже шофёра. Характерная деталь – полковник Энвальд запрещал своим детям обращаться к солдатам на «ты».
Евгений Васильевич был заботливым командиром. К примеру, ежедневно он ходил в солдатскую столовую и садился каждый день за другой стол, чтобы проверить, какую пищу дают солдатам. Он ел вместе с ними, чтобы снять пробу пищи, и, особенно, чтобы не было ничего подгорелого. В полку даже были особые медные котлы, с двойным дном, с глицерином.
Три месяца в год, летом, все полки Х армейского корпуса направлялись в лагерь в Чугуеве и жили в палатках, лишь для командиров полков были построены дома. В лагере был большой амфитеатр, в котором еженедельно офицеры-любители ставили спектакли или концерты для всех солдат и офицеров. Полковник Энвальд в этом деле играл заметную роль: он был большой весельчак, хорошо пел, играл на гитаре.
(Примечательно, что в этом самом военном амфитеатре впервые танцевала в классическом балете его дочь Милица Энвальд (в замужестве Полякова). Она училась в Смольном институте, в том числе и танцу, но могла выступать лишь перед солдатами и офицерами, а не на сцене перед обычной публикой (это было не достойно дочери офицера). Позже, уже в эмиграции Милица стала прима-балериной в Парижской опере и в Русском балете Монте-Карло. От брака с Владимиром Поляковым у нее родилась дочь Марина, более известная у нас по своему псевдониму как Марина Влади.)
31 июля 1914 года 124-й пехотный Воронежский полк, погрузившись в эшелон на городском вокзале, отправился «в поход». В составе 3-й армии Юго-Западного фронта ему предстояло встретиться с австро-венгерскими войсками. Поезд шел через Сумы, Киев, Шепетовку и Изяславль, а от местечка Белогородка марш был пешим.
В бой пришлось вступить практически с марша. Уже 17 августа поручик Чайко докладывал из местечка Волкова о том, что, командуя выборными нижними чинами от 3-го и 4-го батальонов, в ходе встречного боя лично взял вражеский пулемет и убил офицера, в планшетке которого оказались ценные сведения о противнике. Поручик Моисей Петрович Чайко будет представлен за этот бой и к ордену Св.Георгия 4-й степени.
Бой пришлось принять полку у реки Гнилая Липа 17 августа 1914 года. Наступая, 4-й батальон попал под фланговый огонь австрийской батареи. Был тяжело ранен командир 16-й роты поручик Чайко, тогда его подчиненный подпрапорщик Педос (тоже раненый) возглавил остатки роты. В это время 11-я рота штабс-капитана Колодяжного и 12-я капитана Фрея ударили по батарее. Батарею у деревни Сетула воронежцы молодецкой атакой смели, причем захватили целыми два орудия. Отличились: захвативший орудия 11-й роты подпрапорщик Тит Буряк (позже получит Георгиевский крест 2-й степени – первую награду в полку за эту войну), подпоручик Воробьёв, прапорщик Ивлев и унтер-офицер Богатырёв.
В ходе наступления Воронежцев их противниками были венгерские части, отличавшиеся большой жестокостью по отношению к русским.
«Командиру 4-го батальона
[от] командира 15-й роты
Рапорт.
В авангардном бою 31-го августа с/г у села Ситула в котором принимал участие 4-й батальон нашего полка мною обнаружены следующие зверства австрийцев:
  • 1) Во время боя, уже раненый в рот и оставшийся без зубов и языка, рядовой вверенной мне роты Илья Винник был добиваем австрийцами прикладами по спине, которую разогнуть не в состоянии, и только вернувшись на линию нашего сторожевого охранения, откуда, и был эвакуирован на перевязочный пункт.
  • 2) При постановке полевого караула от заставы (3-й взвод 15-й роты) по дороге ведущей к городу к Яворову у моста был мною обнаружен труп мл.ун.оф. вверенной мне роты (отделенного командира 4-го отделения 4-го взвода) Кирьяна Врюкало, призванного из запаса зверски замученного австрийцами. Сильно раненного в обе ноги и потерявшего способность двигаться австрийцы исполосовали своими штыками-кинжалами – 17 глубоких колотых ран. Оставив 4 кинжала на нем, вонзив их по рукоятки.
Об изложенном доношу, для сообщения, если возможно в печати.
п.п. Капитан Трембач.»
Продвигаясь вперед, полк почти не встречал сопротивления. Австрийский фронт был прорван, но к концу сентября австрийцам удалось его стабилизировать. 27 сентября воронежцам пришлось даже отступать [для выравнивания линии фронта]. Отныне позиции полка были в районе Перемышля. Австро-венгры достаточно эффективно использовали свое превосходство в артиллерии. Наши позиции постоянно обстреливались 12-дюймовыми снарядами. В ходе боя 8 октября у деревни Радохонце при наступлении на мост был убит капитан Белинский, а подполковник Погоский захвачен в плен (Леонард Погоский, будучи ранен, бежал из плена через несколько часов).
Но к декабрю обстановка изменилась. К началу месяца 3-я армия оказалась уже на правом берегу реки Вислы. Австрийцы отступали, стараясь оторваться. 6-го декабря, в день своего полкового праздника, 124-й пехотный Воронежский полк произвел молниеносную атаку на позиции австрийцев. Им противостоял полк, сформированный из чехов, и сильного сопротивления он не оказал. Зная это, полковник Энвальд ручался за успех перед вышестоящим начальством и оказался совершенно прав. Государь, растроганный успехом полка, поблагодарил воронежцев, а полковника Энвальда поздравил с награждением орденом Св. Георгия 4-й степени.
Но у полковника Геруа, тогда командира соседнего 123-го пехотного Козловского полка, была другая версия этих событий. «Поздно вечером 5 декабря, на фронте Воронежского полка перебежало несколько солдат-чехов. Они сообщили, что являются посланниками чешского полка, который занимает позицию против Воронежцев. “Если вы атакуете нас перед рассветом, – заявили они, – полк не окажет никакого сопротивления и все сдадутся в плен”. Энвальду оставалось решить: довериться ли этому жесту славянского братства, передаваемому устами перебежчиков, или воздержаться от понятного соблазна легких победных лавров?»
6 декабря, при взятии позиций противника на высоте 341 в штаб 31-й пехотной дивизии были препровождены 802 нижних чина, 2 офицера и 3 врача.
Через два дня, 8 декабря, во время наступления полк двигался вперед походным порядком, имея артиллерийскую батарею 31-й артбригады в середине колонны. Такое неосмотрительное движение (без головного и фланговых дозоров) было связано с тем, что передвижение шло по территории контролируемой русскими. Тем не менее, венгерским частям удалось просочиться сквозь нашу линию и нанести удар по воронежцам с фланга. Полк в замешательстве стал откатываться, причем артиллеристы бросили свои батареи, не успев их развернуть. Только через некоторое время офицерам удалось организовать людей и с помощью батальона 123-го полка, высланного полковником Геруа из дивизионного резерва, батарею удалось отбить, а противника отбросить. Более того, лихой атакой воронежцы под командованием капитана Ангилеева захватили и вражескую батарею.
В ходе наступательных боев к весне 1915 года русской армии удалось овладеть горными проходами в Карпатах и создать угрозу выхода на Венгерскую равнину. 17 марта 1915 года воронежцы впервые столкнулись с использованием противником удушливых газов. Но, к счастью, обошлось без серьезных потерь.
В приказе по 31-й пехотной дивизии от 14 апреля 1915 года, говорится о перегруппировке противника: 39-я гонведная дивизия (против Воронежцев, на фронте Оструша-Сташковка, стоял 11-й гонведный Мукачевский и 16-й гонведный Бештерчебаньярский полки) сменяется на другие части.
Полки были «не надежными». Оба,? хоть и считались полками венгерского ландвера (гонведа) комплектовались: Мукачевский из русинов, а Бештерчебаньярский (или ?Банска-Быстрицкий в современном звучании) из словаков.
17 апреля в 2 часа ночи противник предпринял наступление против правого фланга воронежцев, которое было отбито ружейным и артиллерийским огнем. В бою был взят пленный, от которого были получены сведения, что против Воронежского полка стоит германский 2-й Гвардейский гренадерский Императора Франца полк. Причем пленный, взятый у Оструши, показал, что с французского фронта германцы перебросили сюда пока только этот полк из всей гвардейской дивизии по личной просьбе шефа полка – Императора Австрийского Франца-Иосифа. Весь день 17 апреля противник вел сильнейший артиллерийский огонь по позициям Воронежцев у Сташковки. На следующий день противник наступал на тамбовцев и пензенцев, но около 3 часов ночи на 19 апреля атаковал и воронежцев в районе высоты 405, причем в некоторых местах ему удалось дойти до наших проволочных заграждений, но не более.
Артиллерия противника в течение вечера, ночи и утра 19 апреля вела непрерывный огонь по хорошо пристрелянным окопам русских, которые несли огромные потери. Затем неприятель густыми цепями, в несколько линий, пошел в атаку и около 9 часов утра овладел высотами 405 и 437. Удар германцев пришелся в стык между 124-м пехотным Воронежским полком и 278-м пехотным Кромским полком 70-й пехотной дивизией IХ корпуса. Командование корпуса выслало на помощь Воронежцам 19-й пехотный Костромской полк. Высоты 405 и 437 были несколько раз отбиваемы, несмотря на огромные потери, но так и остались за неприятелем. В 11 часов выяснилось, что 70-я дивизия отошла, обнажив правый фланг воронежцев. В 16 часов командующий корпусом генерал-лейтенант Н.И. Протопопов отдал приказ отойти на вторую позицию. У воронежцев были убиты командир батальона подполковник В.М.Авдаков и 12 офицеров. От полка осталось лишь несколько рот, собравшихся у деревни Турза. 20 апреля Х корпус продолжил отступление, причем наиболее сильный натиск противник оказывает на Воронежский полк, кроме 2-го Гвардейского Гренадерского, введя в бой только что прибывший 1-й Гвардейский Гренадерский Императора Александра полк. [По иронии судьбы шефами этого полка всегда были Российские Императоры, начиная с «вечного шефа» Императора Александра I.] На рассвете 21 апреля 31-я пехотная дивизия атаковала противника, но атака не удалась. В 17.30 противник провёл массированную контратаку, в результате которой фронт корпуса прорван в восьми местах. К 22 апреля 31-я дивизия фактически прекратила свое существование. В 124-м пехотном Воронежском полку к утру 23 апреля отведенному в резерв 3-го Кавказского корпуса в строю остались лишь два офицера. В виду нехватки резервов 31-я дивизия вновь была поставлена в первую линию, несмотря на свою численность в 2 100 штыков. Но, тем не менее, отступление продолжалось. Лишь в результате контрнаступления 6 мая противника удалось остановить и вынудить перейти к обороне по реке Сан. Позиции Воронежцев находились у деревни Кульно.
К середине июня 1915 года 3-я армия вошла в состав Северо-Западного фронта под командованием генерал-адъютанта М.В. Алексеева. Причем части армии занимали фронт Ивангород-Люблин. Отступление продолжилось. Воронежцы отходили на север к реке Кшна. Чувствовалась нехватка офицеров, но это не повлияло на храбрость нижних чинов полка. Так, 3 июля командовавший 2-м батальоном прапорщик Щетинин докладывал, что, будучи посланным со своим батальоном, собрал отступавшие остатки 121-го Пензенского и 123-го Козловских полков и, несмотря на подход вражеских бронеавтомобилей, держался с 10 часов утра до 10 вечера. Остатки обескровленного Воронежского полка, прикрывавшие отступление корпуса, отошли последними в ночь на 4 августа, дав возможность организовать оборону на берегах Кшны. В результате Свенцянского прорыва противника и сдачи генералом Григорьевым крепости Ковно «великое отступление» продолжалось. «Задача у арьергарда тяжелая, но Вам надо, во что бы то не встало, задержать противника!» - даже не приказывал, а просил в письме к командиру воронежцев полковнику Осинскому начальник дивизии. Активно и эффективно действовала команда разведчиков прапорщика Авраменко, находясь на переднем крае. Но в конце сентября тяжелые бои постепенно стали сходить на нет, и армии остановились на линии Рига-Барановичи-Тернополь. Позиции 124-го пехотного Воронежского полка находились по берегу реки Щара, в районе Барановичей.
Для войск началась позиционная война. Активно действуют лишь отдельные команды, число которых неукоснительно растет. В рапорте от 1 октября 1915 года командир полка отчитался о создании и эффективных действиях команды гренадер, а 6 ноября - о боевом применении бомбометов. Кроме вышеназванных, в полку существовали команды: пулеметная, конных разведчиков, пеших разведчиков, службы связи, по сбору оружия, полицейская, а также лазаретная, писарская и музыкантская.
Следует заметить, что офицерский корпус полка к тому времени сильно изменился. Практически на всех должностях находились прапорщики, чье образование, воспитание и происхождение не всегда позволяло им поддерживать свое офицерское достоинство. Полковнику А.А. Осинскому даже пришлось выпускать специальный приказ о панибратстве прапорщиков с просьбой «обратить особое внимание на поддержание своего авторитета».
В январе-марте 1916 года положение на участке Воронежского полка не изменилось. Участились лишь газовые атаки. С 16 марта по 14 апреля полк находился в корпусном резерве и доукомплектовывался. К моменту выхода на позиции в полку числилось 70 офицеров и 5 149 нижних чинов, из них в строю 50 и 2 940 человек соответственно.
22 мая 1916 года, после серьезной артподготовки, на позиции противника начала наступление 8-я армия Юго-Западного фронта. В связи с изменившейся обстановкой, с 9 июня 1916 года Х корпус бал передан в 4-ю армию Западного фронта, чьей задачей было нанесение удара на Барановичи, а 11-го числа вся 3-я армия переподчинена командованию Юго-Западного фронта. К 12 июня на участке Юго-Западного фронта наступило затишье, а 4-я армия копила силы для удара.
20 июня Воронежский полк пошел в наступление. Поначалу оно имело успех, но следующий день обернулся для полка страшной трагедией. Полк атаковал немцев, имея два батальона в линию, а в каждом батальоне все роты в затылок, то есть всего было восемь волн. После ожесточенной артиллерийской обработки немецких окопов полк перешел в атаку, рассчитывая быстро ворваться в расположение противника. Но, к сожалению, уцелевшие два немецких пулемета в бетонированных капонирах наподобие крепостных последовательно отбили атаки всех восьми волн полка. Наша артиллерия, в том числе тяжелая, оказалась не в состоянии разрушить пулеметные капониры. В Воронежском полку осталось лишь 25 % офицеров, «раненых вытаскивали всю ночь. Убитых попросту не могли подобрать». На утро трагедия повторилась, но уже с Тамбовским полком, заранее развернутым в затылок Воронежскому. В числе прочих погибли полковник Александр Корявко, поручик Руденко, поручик Чапурин. Первые два позже посмертно будут награждены орденом Св.Георгия 4-й степени, последний – Георгиевским оружием. За этот же бой кавалером Георгиевского оружия стал подполковник Евгений Казанжи. Нижние чины получили на полк две Георгиевские медали 3-й степени, восемнадцать 4-й степени и … 5 тысяч поздравительных открыток от Верховного Главнокомандующего!
20 июля 1916 года Х армейский корпус передан во 2-ю армию. Воронежский полк оказался в корпусном резерве. 10 августа полк занял позиции по берегу реки Щара около села Малая Лотва, между высотой 82.3 и устьем реки Ведьмы. С 23 августа по 29 сентября 1916 года полк находился в армейском резерве. На фронте затишье, но время от времени случались ужасные события. Так, 5 октября в 17.15 между 1 и 2 караулами 12 роты на болоте был замечен лежащий солдат, как оказалось старший унтер-офицер 14 роты Григорий Авдеенко, у которого были отрезаны уши и надрезан язык. Утром он был отправлен с пакетом, был схвачен немцами и уведен в их расположение, где его допрашивал офицер. За отказ дать показания Григорию отрезали уши и язык. Затем он бежал и добрался до 12 роты. Вечером герой-мученик был доставлен в перевязочный пункт.
С 20 октября по 12 ноября воронежцы снова отведены в армейский резерв. Будучи на позициях, полк получил известие, что его славный командир генерал-майор Осинский покидает полк, получив повышение. Прощаясь с полком, Александр Антонович сказал: «Расставаясь с Вами, я счастлив сознанием, что наш воронежский девиз: ”Один за всех и все за одного“ глубоко продуман и прочувствован каждым Воронежцем!».
1917 год не предвещал ничего необычного. На Рождество и Новый Год – обыкновенный вечер в офицерском собрании, игры с раздачей подарков для нижних чинов. В начале января 1917 года в армии последовала реорганизация: пехотные полки вместо четырехбатальонных были реорганизованы в трехбатальонные полки. В связи с этим Воронежцы выделили батальон для формирования 676-го пехотного Зеньковского полка, командиром в него ушел «коренной воронежец» полковник Морозов. На позициях отмечались лишь редкие перестрелки и работа команд разведчиков.
2 марта поползли слухи о беспорядках в Петрограде. В 2.25 ночи на 4 марта в полку была получена телеграмма из штаба корпуса о назначении Верховным Главнокомандующим великого князя Николая Николаевича и о новом составе Совета министров. В 15 часов получили приказ по 31-й пехотной дивизии с текстом манифеста Государя Императора Николая II об отречении от престола и манифеста Великого Князя Михаила Александровича об отказе принять престол, впредь «до выяснения воли народа об образе правления чрез Учредительное Собрание». В 18 часов оба манифеста были объявлены во всех ротах и командах. Уже 11 марта, находясь на позициях, полк принял новую присягу, а 21 марта избран «офицерско-солдатский» комитет. 31 марта начались первые контакты с противником, пока на уровне записок на колючей проволоке. 8 апреля полк пешим порядком двинулся в тыл, пребывание в котором не оказало на солдат-воронежцев сильного разлагающего действия. Пожалуй, единственным элементом «революционности» была проведенная 17 апреля «с разрешения начдива» манифестация в день «Пролетарского праздника 1 мая».
7 офицеров и 33 солдата полкового комитета сохранили в полку дисциплину. Верх в комитете держали боевые офицеры (в основном из разведывательной команды – полковые герои-знаменитости: капитан Журавлев, поручик Белан I-й) и солдаты - Георгиевские кавалеры (унтер-офицеры Павлов, Семенов и Кедров). Вообще, к своему счастью, полк не стал большевицким.
Не обошло полк и «модное» веяние – провозглашение себя «частью смерти». 13 июля все роты и команды полка за исключением 7-й, 9-й и 11-й подписали списки «офицеров и солдат, изъявивших желание до последней капли крови защищать Родину и Революцию и подчиняться всем приказам своего начальства». Но уже через четыре дня и оставшиеся подразделения подписали списки «частей смерти». Таким образом, весь полк получил право ношения на головном уборе «Адамовой головы» – черепа и костей.
18 июля 124-й пехотный Воронежский полк, погрузившись в эшелоны, отправился на Румынский фронт в состав 9-й армии. Примечательно, что даже при передвижении Воронежцы сохраняли строжайшую дисциплину и боеспособность.
Прибыв на Румынский фронт 28 июля, полк получил время на отдых. Практически каждый день проходят тактические учения, а по вечерам - танцы. Правда это не мешало солдатам постоянно «охотиться» на дезертиров. 6 августа полк начал движение на территорию Румынии и сосредоточился в районе Слободзеи. 29 августа занял позиции у села Серет. Опять эффективно действовала команда разведчиков, в конце августа взяв несколько «языков» [из 43-го пехотного (6-го Восточно-Прусского) полка].
На разваливавшемся Румынском фронте в ноябре 1917 года по приказу генерала Д.Г. Щербачева штаб 9-й армии приступил к формированию Национального корпуса Русских добровольцев для отправки на Дон к Л.Г.Корнилову. Румынское правительство всячески препятствовало организации корпуса. В Бессарабии оно опубликовало заявление, что «в Яссах никаких отрядов нет». Генерал Щербачев не проявил должной инициативы, и вся тяжесть организации легла на плечи полковника М.Г. Дроздовского. Даже после отмены Щербачевым приказа о сформировании корпуса Михаилом Гордеевичем была организована 1-я Отдельная бригада Русских добровольцев в составе более 800 человек. Бригада эта стала основой знаменитой Дроздовской дивизии в составе ВСЮР.
124-й пехотный Воронежский полк в это время постигла участь многих полков Российской армии – он «растаял». Полковой комитет 14 голосами из 40 принял «Воззвание о поддержке власти Советов» с призывом к скорому демократическому миру. Большинство нижних чинов, выходцев с Украины, откликнулась на призыв Рады и «украинизировались». Офицеры полка, оставшись верными присяге России, поступили в отряд Дроздовского. Последний командир полка полковник В.И. Ангилеев прошёл всю Гражданскую войну и в эмиграции стал председателем Союза Георгиевских кавалеров.
К октябрю 1919 года полковнику-воронежцу Н.А. Ткачеву удалось в Дроздовской дивизии создать кадр полка и выделить его в отдельную часть – 2-й сводный полк 31-й пехотной дивизии, командиром которой он и был назначен.

ПРИЛОЖЕНИЯ

Потери 124-го пехотного Воронежского полка с июня 1914 до июня 1917 гг.
Убито
1055
Умерло от ран
176
Отравлено газами и остались в строю
26
Ранено
6081
Контужено
718
Находятся в плену
130
Бежало
113
Пропало без вести
5648
Умерло от болезни
82
Эвакуировано
4589
Прибыло по выздоровлении
3776

Воронежцы – Кавалеры Ордена Св.Георгия 4 ст.
  • 1. АВДАКОВ Виктор Михайлович, подполковник. (посмертно)
  • 2. АНГИЛЕЕВ Владимир Иванович, подполковник.
  • 3. АНДЕРСОН Эмиль Петрович, подполковник.
  • 4. ДАНИЛОВ Сергей Иванович, капитан.
  • 5. КОРЯВКО Александр Платонович, полковник. (посмертно)
  • 6. МОРОЗОВ Григорий Федорович, подполковник.
  • 7. ОСИНСКИЙ Александр Антонович, генерал-майор.
  • 8. РУДЕНКО Евдоким Евстратьевич, поручик. (посмертно)
  • 9. СЕРООКИЙ Фома Корнеевич, штабс-капитан.
  • 10. ЧАЙКО Моисей Петрович, поручик.
  • 11. ЭНВАЛЬД Евгений Васильевич, генерал-майор.

Воронежцы – Кавалеры Георгиевского оружия
  • 1. АВДАКОВ Виктор Михайлович, подполковник.
  • 2. АВРАМЕНКО Анатолий Иванович, подпоручик.
  • 3. ГУНДАРЕВ Константин Николаевич, подполковник.
  • 4. ЖУРАВЛЕВ Яков, штабс-капитан.
  • 5. ЗДОРЕВСКИЙ Павел Иванович, полковник.
  • 6. КАЗАНЖИ Евгений Фомич, подполковник.
  • 7. МОРОЗОВ Григорий Федорович, подполковник
  • 8. ОСИНСКИЙ Александр Антонович, генерал-майор.
  • 9. ТРЕМБАЧ Павел Саввич, подполковник.
  • 10. ЧАПУРИН Илья Константинович, поручик. (посмертно)
  • 11. ШЕЛЕМЕТЬЕВ Михаил Александрович, подполковник.












Пользовательского поиска
 
Архив проекта -> 124-й пехотный Воронежский полк. 1914-1918 гг.
Designed by Alexey Likhotvorik 21.07.2012 02:44:45
copyright (c) 2003 Alexey Likhotvorik