Русская армия в Первой мировой войне
Архив проекта -> Головин Н.Н. Дни перелома Галицийской битвы -> Глава третья
Русская армия в Великой войне: Головин Н.Н. Дни перелома Галицийской битвы.


ГЛАВА ТРЕТЬЯ
ПОБЕДА У СУХОДОЛОВ И ВЛАДИСЛАВОВА

ДЕЙСТВИЯ 1-й ГВ. ДИВИЗИИ.

"Посещение, штаба гренадерского корпуса, повидимому, произвело на наше начальство тяжелое впечатление", отмечает в своих воспоминаниях офицер -участник боя — Лейб-Егерь Скорино.
"Все они имели озабоченный вид, были молчаливы и даже, обычно веселый и разговорчивый, ген. Бринкен, был молчалив и задумчив.
"По словам ординарца бригадного командира Л. Гв. Преображенского полка, Малецкого, на них сильно подействовало печальное последствие обычной резкости ген. Мрозовского. Он более чем грубо обрушился на приехавшего в штаб, по его вызову, ком-ра Несвижского гренадерского полка, полковника Герцыга. Резко обвиняя его в неудачных действиях полка и угрожая отрешением "по несоответствию", он настолько мало стеснялся в выборе своих выражений, что полковник Герцыг, чувствуя себя оскорбленным свыше всякой меры, вернувшись в полк, застрелился в своей палатке".
"Из разных фраз, которыми время от времени обменивались генералы, мы скоро поняли, что подпоручик Малецкий не вполне прав. Конечно, смерть брата любимого и уважаемого к-ра 2-й бригады (1-й гв. пех. дивизии) ген. м. Герцыга... вызывала у них естественное чувство горечи и сожаления о погибшем, но больше и прежде всего их угнетало беспокойство за грядущий день и неуверенность в успешности выполнения поставленной командующим армией задачи...".
Нервное отношение командования 4-й армии и гренадерского корпуса к прорыву врага у Травников заражало начальников прибывающих свежих войсковых частей.
В полной темноте, прибыли части 1-й гв. пех. дивизии к д. Майдан Козице, где остановились на короткий отдых. "Большинство солдат", вспоминает один из офицеров Л. Гв. Преображенского полка, "утом-
[64]
ленные переходом, спали на голой земле. Лошади, с опущенными подпругами, частью стояли, понурив головы, частью жевали положенное перед ними сено. Офицеры обсуждали группами данную полку задачу и находились в радостно приподнятом настроении. Темная осенняя ночь и мелко накрапывающий дождик, сильно напоминал почему то Красносельские маневры".
Д. Майдан Козице (Дальний и Горный) находилась в тылу позиции гренадерского корпуса. Последняя протягивалась от д. Пиотрков к Ольшанскому лесу на колонию Хойны, на Волю Гардзеницкую и далее по р. Гелчеву.
С рассветом 20 авг. (2 сент.), 1-ая гв. пех. див. должна была совместно с прочими частями отряда ген. Мрозовского атаковать противника, разбившего накануне у д. Суходолов колонну ген. Волошинова. Насколько я мог выяснить это из документов, ось общего наступления была намечена на д. Седлиска Вельке, при чем для этого наступления дивизия принимала построение уступами слева. Это как раз отвечало ее положению на правом фланге отряда ген. Мрозовского, который, по мере выдвижения вперед, открывался.
Головной, левый, уступ дивизии образовал Л. Гв. Егерский полк с двумя батареями (5 и 6) 2-го дивизиона Л. Гв. 1 арт. бригады. Этот уступ должен был, примыкая непосредственно к правому флангу наступающей от д. Гардзеницы на д. Суходолы 2-й гренадерской пех. дивизии, содействовать атаке этой последней. Ось наступления этого уступа направлялась на фольв. Жеготов и далее на высоту к западу от южной окраины д. Суходолы (повидимому — высота 233).
Правее Егерей, уступом назад, перейдя р. Гелчев между д. д. Владиславов и Выгнановице, в направлении на высоту севернее фольв. Анусин и далее к высоте 264, должен был наступать Л. Гв. Семеновский полк с одной батареей (3-й) 1 дивизиона Л. Гв. 1. арт. бригады.
Наконец, еще правее, уступом назад, через д. Стрийна и д. Владиславов на высоту 255, обеспечивая свой правый фланг на возвышенностях западного берега р. Гелчев (высота 235), направлялся Л. Гв. Преображенский полк.
Несмотря на то, что на этот полк выпадала самая трудная задача, для его поддержки не было назначено ни одного орудия. Трудность положения, в которое ставился Л.-Гв. Преображенский полк, можно было предвидеть с большой долей уверенности: накануне, на фронте 1 грен. дивизии происходило сильное неприятельское наступление; это была 37 гонв. пех. дивизия, находившаяся на правом фланге V-го А.-В. корпуса, которая, с целью связаться с левым флангом Х-го А.-В. корпуса, повела от Крщнова наступление в северном направлении. В официальной Австрийской истории говорятся, что 37 гонв. дивизии "удалось, после горячего боя продвинуться до глубокой низины, пролегающей южнее д. "Хмель". Здесь очевидно подразумевается долина речки Ольшанки, впадающей у д. Стрийна в р. Гелчев.
Уступная форма марша-маневра вполне отвечала задачам, которые могли выпасть в этот день на 1-ю гв. пех. дивизию, но вместе с этим она привела к чрезвычайно сложному по своему внутреннему строению бою. Описание последнего я начну с ряда выдержек из уже цитирован-
[65]
шиеся за ними, занятые противником высоты. Несмотря на наши старания, нам так и не удалось отыскать среди них те, на которые должна была наступать первая бригада; их закрывал небольшой, но высокий лесок, росший почти по середине нашего ската. Лучше была видна та часть неприятельской позиции, которая находилась к востоку от д. Выгнановице и Воля Гардзеницкая; благодаря сильному увеличению, которое давала труба, перед нашими глазами, как на ладони, отчетливо вырисовывалась ярко-зеленая пелена, а за ней подымавшуюся сплошной стеной, занятый противником, сравнительно большой и, повидимому, густой лес. Несколько раз к трубе подходил и вышедший из халупы генерал Олохов, которого
[66]
мых выше воспоминаний Скорино. Эти выдержки, рисуя четыре момента из того, что происходило в этот день на командном посту дивизии, позволяют с известным приближением, представить себе общую картину боя дивизии.
а) Утро;
Часов около 10-ти, на холме, вблизи д. Майдан Полицкий, в которой был расположен штаб 1-й гв. пех. дивизии, была установлена взятая из подошедшей к этому времени Л. Гв. 1-й арт. парковой бригады, подзорная артиллерийская труба.
"Мы все собрались около нее" вспоминает Скорино, "и по очереди стали с любопытством рассматривать д. д. Стрийну, Владиславов, Выгнановице и поднимавзаметно начали волновать частые запросы ген. Мрозовского и долгое отсутствие сведений от частей дивизии".
"Около 11 час. утра меня вызвал в халупу нач-к дивизии и с недовольным видом сказал, что чуть ли не час тщетно пытается соединиться с к-ром Л. Гв. Егерского полка, и приказал...вызвать к телефону ген. Буковского или полкового адьютанта".
Когда временный перерыв с Егерями был восстановлен, от начальника связи этого полка было получено сообщение, что полк переносит свою центральную станцию вперед, за командиром полка, который ушел к батальонам первой линии.
б) Полдень:
"... из донесений ген. Бринкена и командиров частей выяснилось, что наступление первой бригады встретило упорное сопротивление противника. Преображенцы лихо атаковали и взяли указанную им высоту; несмотря на губительный огонь и болшие потери, их цепи шли в рост... К сожалению, вследствие больших потерь, Преображенские роты не успели во время восстановить нарушенные атакой порядок и закрепиться на высотах; австрийцы неожиданно перешли в наступление и Преображенцы не выдержав их контр-атаки, были вынуждены очистить высоту, не успев вынести всех своих раненых".
"Тяжелые потери понесли и Семеновцы, наступавшие левее Преображенцев на лес восточнее д. Выгнановице; противник, занимавший позицию по опушке леса, сильным ружейным огнем остановил их цепи; малейшая попытка продвинуться, вызывала усиление огня противника, наносившего Семеновцам большие потери. Некоторые роты, потеряв офицеров и не вынеся пулеметного огня, смешались и начали отходить; часть 8-й роты вышла к 3-й батарее, к этому времени ставшей на позицию к северо-востоку от д. Владиславов, правее 2-го дивизиона, и обстрелом занятого противником леса, содействовавшей наступлению Семенов¬цев. Сообщая о приостановке наступления полка, командир полка доносил о большой убыли офицеров и нижних чинов и об утере связи с Л. гв. Егерским полком.
"Генерал Мрозовский был настолько потрясен большими потерями Петровской бригады, что отдал распоряжение о выводе ее из боя.
"Начальник дивизии не счел возможным исполнить это приказание. Подтвердив ген. Бринкену, что задача, возложенная на бригаду, остается без изменения, он приказал передать ген. Мрозовскому: "не считаю возможным исполнить Ваше приказание, так как, вывод Гвардии из ее первого боя произведет на нее и на Армию тяжелое, непоправимое впечатление".
"... В штаб дивизии приехал к-р Гвардейского корпуса ген.-ад. Безобра¬зов...
"Ген. Олохов и полк. Рыльский в кратких словах ознакомили его с обстановкой. Он внимательно выслушал и, прочитав не задолго перед этим переданную мною телефонограмму в штаб гренадерского корпуса, ген. Безобразов
[67]
сказал, что в данный момент он является только зрителем, не считая себя в праве вмешиваться в распоряжения ген. Мрозовского.
"Нач-к дивизии с нач-м штаба ушли в халупу, а ген. Безобразов сел на бревна, служившие нам скамейками и вступил с нами в беседу. Он говорил о необходимости крайнего упорства в бою и неизбежности больших потерь и выразил уверенность, что Гвардия будет громить противника, как бы стоек он не был...".
в) 4-6 часов пополудни.
Снова усилился затихший артиллерийский огонь. Вышедший из халупы полк. Рыльский доложил к-ру корпуа, что части дивизии возобновили свое наступление. Как то сразу, прекратились разговоры и мы обратили свои взоры на подъесаула Мишарева, так и не отходившего от трубы. Всеми нами овладело какое то непременное, нетерпеливое желание узнать, что творится там впереди. Внезапно раздавшийся крик подъесаула Мишарева: "господа, на поляну выходят цепи", заставил нас мгновенно собраться у трубы. Трубой завладело начальство, нам пришлось удовлетвориться биноклями. Еще ранее привлекшая к себе наше внимание своей ярко-зеленой окраской поляна, на наших глазах стала покрываться длинными, густыми цепями. Цепи быстро продвигались по поляне к занятому противником лесу. За первыми появлялись все новые и новые цепи, под лучами солнца резко выделявшиеся на яркой зелени поляны. Двигаясь перекатами, они как морские волны, все ближе и ближе подкатывались к неприятельскому лесу. Эта картина была так красива и нас так захватила, что мы буквально забыли о всем остальном и, не отрываясь от биноклей, следили за цепями, вскоре покрывшими всю поляну. Я был преисполнен невероятным чувством гордости и счастья, когда полковник Рыльский веселым, громким голосом доложил ген. Безобразову и стоявшему около него нач-ку дивизии: "это Егеря...".
"Спустя некоторое время нач-к штаба прошел к телефонам. Вернувшись, он доложил, что от 1-й бригады новостей нет. Что же касается Егерей, то хотя их линия работает, но на центральной станции кроме телефонистов никого не было".
"Ген. Олохов приказал мне соединиться с полком, узнать о результатах наступления и передать полковому адъютанту его категорическое требование, чтобы на полковой станции постоянно находился он сам или его заместитель".
"Мне не сразу удалось соединиться с полком, а, между тем, из штаба гренадерского корпуса поступил запрос ген. Мрозовского, чем закончилось наступление Егерей".
"В это время Егерский телефонист передал мне трубку со словами "полк отвечает".
"У телефона был подпоручик Скорино. Веселым голосом он сообщил, что наступление полка идет успешно. Егеря ворвались в лес, занятый противником, преследуют отступающих австрийцев. Взяты пленные. Камандир полка с адъютантом ушел вперед. Я просил настоятельно доложить к-ру полка, что нач-к дивизии ждет донесений...".
"Часов около 6-ти ген. Бринкен передал по телефону нач-ку штаба, что вторичная атака Преображенцев увенчалась успехом и они снова овладели отбитой у них высотой и взяли пленных; что противник отходит на всем участке первой бригады; потери бригады велики, особенно у Преображенцев...
[68]
г) Вечер
"В начале седьмого часа полковой адьютант Л. Гв. Егерского полка доложил по телефону, что Егеря, атаковав противника занимавшего лес, выбили его с опушки, взяли пленных, прошли лес, преследуя противника и закрепились на его восточной опушке, отчасти на высотах западнее д. Суходолы (повидимому, высота 233; примечание Н. Н. Г.). Противник отходит на восток; потери полка не велики и что одновременно он высылает в штаб дивизии письменное донесение к-ра полка и пленных.
"Почти в то же время ген. Бринкен донес, что первая бригада закрепляется на занятых рубежах, что в штаб дивизии отправляют пленных, взятых преображенцами...".
В 12 ч. 55 мин. ночи на 21-е августа (3-го сентября), генерал Олохов послал следующее донесение генералу Мрозовскому.
"Доношу, что задачи, возложенные на части 1-й гв. пех. дивизии, выполнены. "Л. Гв. Преображенский полк, кроме пунктов, о которых доносилось раньше, занял высоту 123,7 (отметка в саженях; повидимому идет речь о высоте 255 к югу от фольварка Анусин), на которой расположился 1-й батальон полка и один батальон Л. Гв. Семеновского полка, остальные батальоны этого полка заняли Седлиска Вельке (сведения эти не верны; Л. Гв. Семеновский полк к ночи занял высоту 264; примечание Н. Н. Г.).
"Неприятель везде в полном отступлении по направлению на юг и юго-восток. "Потери полка не приведены в известность. Больше всех пострадал Л. Гв. Преображенский полк (I и II батальоны).
"Батальон Л. Гв. Измайловского полка в 4 час. вечера выступил на д. Ольшанку в распоряжение нач-ка 1-й гренад. дивизии. Последний батальон Л. Гв. Измайловского полка и три батареи Л. Гв. Артил. бригады прибыли и стали у д. Майдан Палицкий. Таким образом, у д. Майдан Полицкий находятся три батальона Л. Гв. Измайловского полка, три батареи Л. Гв. 1-й арт. бригады и 1/2 роты Л. Гв. Саперного батальона. Сюда же прибыл отряд Красного Креста и немедленно открыл свои действия.
"Один парк парковой артиллерийской бригады частью высадился уже в Люблине, частью высаживается.
"Испрашиваются дальнейшие указания.
Нач. 1-й гв. пех. дивизии ген. лейт. Олохов".

Действия Петровской бригады под Владиславовым

Прежде чем перейти теперь к изложению боя 1-й бригады 1-й гв. пехотной дивизии под Владиславовым, согласно описаниям, сохранившимся в полковых Объединениях, я считаю нужным обратить внимание на одно обстоятельство, имеющее первостепенное значение при ведении современного боя.
"Следует отметить", пишет один из офицеров Л. Гв. Преобра-
[69]
женского полка, что переброска Гвардии была столь неожиданна, что картами были снабжены лишь начальники частей".
Этот недостаток столь затруднял боевые действия полков, что о нем упоминается во всех полковых записях.
"Общая обстановка" пишет офицер-семеновец, "к... близости боя, была, однако, полку совершенно неизвестна. Мало того, спешная переброска полка в состав 4-й армии (генерала Эверта под Люблин, не позволила высшим штабам снабдить полк даже картами этого района. Как это ни может показаться невероятным, но на весь полк была дана только одна двухверстная карта окрестностей Люблина".
Но даже эта, "единственная" карта оказалась в некотором роде не двухверсткой, а устарелой трехверсткой.
"Неточная карта (3-х верстка)", пишет ком. Л.-Гв. Егерского полка, "дала повод к некоторым недоразумениям в течении боя. Объемы лесных площадей на картах не отвечали действительности".
Это отсутствие карт у большинства исполнителей объясняет многие ошибки в полковых записях в наименовании высот, урочищ, сел и деревень.
[70]
Такой ошибкой и начинается рассказ про изучаемый нами бой нач-ка пулеметной команды Л.-Гв. Преображенского полка барона С. Торнау. "Согласно распоряжению командира полка, каждому из батальонов было придано по пулеметному взводу... На скате, обращенном в сторону противника, граф Игнатьев (командир полка; примечание Н. Н. Г.) остановился и приказал проводить телефонную связь к ушедшим в боевую линию батальонам. Я, по должности начальника пулеметной команды, находился при командире полка. Пологий скат, на котором мы расположились, спускался в лощину, по дну которой была расположена д. Стрийна (в тексте ошибочно указана д. Владиславов; примечание Н. Н. Г.). По скату местами были вырыты небольшие окопы, занятые солдатами Гренадерского корпуса. Сзади находилась роща (у колонии Хойна; прим. Н. Н. Г.), занятая лазаретами и обозами этого же корпуса...".
Командир полка назначил в боевую линию I и II бтл. Общим направлением для наступления была указана высота 255, что к востоку от г. Владиславова. Уступом (справа) за II-м батальоном и на интервал в полуверсте, должен был двигаться IV бтл., числившийся в резерве полка, III бтл., числившийся в резерве нач-ка дивизии. находился за центром полкового наступления... Первыми вступили в бой конные разведчики; переправившись через р. Гелчев и пройдя д. Владиславов, они столкнулись с пехотными цепями, выходившими из леса к юго-востоку от деревни.
Как мы теперь знаем, это наступала 2-я А.-В. пех. дивизия, левый фланг которой дошел до д. Ченстоборовицы. Разведка полка выяснила, что на левом (западном) берегу р. Гелчев передовые части врага двигаются лишь в 1-2 километрах разстояния от этой речки; далее к западу противника обнаружено не было.
"Важность этого донесения", справедливо замечает Малевский-Малевич, "была огромна, указывая, что наш удар, в случае удачи выводил нас во фланг и тыл австрийцам, действующим на этом участке. Пешие разведчики продержались во Владиславов до 9 час. утра и отошли лишь под давлением превосходных сил противника. Во время этого боя был убит доблестный начальник команды поручик Эллиот 2-й, первый Преображенский офицер, павший в Великую войну. Навстречу австрийцам спускавшимся в долину р. Гелчев у д. Владиславов, двинулись роты I и II бтл. Цепи шли как на учении в Красном Селе и по разсказам пленных это произвело на неприятеля огромное впечатление. Вообще появление Гвардии было для австрийцев полным сюрпризом".
Неожиданность для противника появления наших перволинейных войск подтверждается официальной Австрийской Историей; согласно последней, штаб 1-й А.-В. армии считал, что к левому флангу 4-й русской армии подошла лишь одна резервная пех. дивизия. В связи с неоднократно мною указываемой недооценкой нашими врагами боевых качеств Русских войск, внезапный и порывистый выход Преображенцев во фланг 2-й A.-B. пех. дивизии, должен был произвести очень сильное впечатление.
[71]
На склонах возвышенностей восточного берега р. Гелчев и в самой д. Владиславов, закипел ожесточенный встречный бой.
Рассказывают, что когда перед самым началом атаки кто то подошел к командиру II батальона полк. Казакевичу и сказал, что нет артиллерийской поддержки, полк. Казакевич, знавший, что артиллерии не было придано, ответил так громко, что слышали солдаты: "Преображенцы атакуют без артиллерии", и с этими словами сам повел цепи; в начале же атаки он был ранен.
"Поддержанный правым батальоном Семеновцев, I-й батальон овладел высотой, но, понеся большие потери и встреченный страшным огнем из леса к востоку от Владиславова, приостановился.
"II бтл. в это время бился в пылавшей д. Владиславов, с противником, бросавшим все новые и новые силы. Потери в ротах были громадные. Тем не менее, большая часть деревни осталась в наших руках.
"Тогда австрийское командование двинуло через высоту 149 (на прилагаемой схеме выс. 235, прим. Н. Н. Г.) II-й бтл. 58-го пех. полка, Чтобы ликвидировать опасность был выдвинут IV-й бтл. (шедший на уступе; прим. Н. Н. Г.), который, зайдя правым плечом вперед, атаковал высоту 119 (на схеме — высота 235 (прим. Н. Н. Г.), с юго-запада, заставил австрийцев переменить фронт на себя и, не дав им перестроиться, опрокинул их. Высота оказалась в наших руках....
"IV батальон тоже в бою...", вспоминает про эту атаку один из офицеров 15-й роты. "В резерве одна 16-ая рота при штабе полка. Австрийцы стреляют, стреляют, а великаны в красных погонах все идут как на параде. Никто не ложится, не стреляют; сигнализируют флажками. В некоторых местах дошло до рукопашной. С 25 солдатами, мы пошли в атаку на роту и вбежав в их цепи, смешались с ними и полверсты вместе бежали, а потом выяснилось, что мы их взяли в плен, а также два пулемета".
Атаке IV батальона Преображенцев оказали большое содействие пулеметы. "При взятии ее (высоты 235)" свидетельствует Малевский Малевич, "особенно отличился пулеметный взвод старшего унтер-офицера Юдина, уничтожившей своим огнем одну неприятельскую роту, выдвинутую из резерва в контр-атаку (на месте ее наступления было насчитано 123 убитых и раненых)".
Но кроме этого пулеметного взвода в бою за высоту 235 участвовал также еще другой пулеметный взвод, своевременно выдвинутый ком-ром полка, из его резерва.
"На небольшом картофельном поле, вспоминает барон С. Торнау "полого спускающемуся к лощине, с которого был (прекрасный обстрел, я приказал остановиться и установить пулеметы для стрельбы. Пока устанавливали пулеметы, я принялся разглядывать впереди лежащую местность. Владиславов, зажженный неприятельской артиллерией пылал со всех концов. На противоположном скате, в рост, поднимались какие то цепи, в которых я без труда узнал наш первый батальон. Прямо против меня находилась небольшая балка и, взгля-
[72]
нув туда я заметил небольшие партии людей быстро сбегавшие вниз в балку. Приглядевшись внимательно, уже без особого труда я различил невооруженным глазом голубые мундиры австрийцев. Как молния у меня мелькнула мысль, что противник воспользовался этой балкой для накапливания и затем для охвата нашего фланга.
"Неподалеку, сзади от выбранной мной позиции, появились два взвода, под командой шт.-капитана Шоманского. Объяснив людям задачу, я стал выжидать дать случая, чтобы открыть стрельбу по находящимся в балке австрийцам. Дальномерщик навел свой дальномер на край балки и крикнул мне: 19. Помня, что лучших результатов я добьюсь с прицела 14-15, я решил выждать приближения противника ко мне. Пулеметы были установлены и наведены и люди исполняли свои обязанности как на, учении на Марсовом поле.
Ни малейшего волнения не было заметно на их лицах. Картофель хорошо маскировал пулеметы от взоров противника. Ждать пришлось не долго. Одним броском из балки выбежала длинная голубая цепь людей и начала подвигаться в мою сторону... Дальномерщик неотступно следил дальномером за их движениями и вполголоса, как бы сознавая всю важность своего поста, передавал мне прицелы. "Четырнадцать", послышался мне голос дальномерщика, и я увидел вопросительные глаза солдат, устремленные на меня. Пулеметные унтер-офицеры, согласно уставу, держали руку поднятой, давая этим знать, что пулеметы готовы. Я понял, что наступила пора действовать, да, кроме того, из балки, вслед за первой, появилась вторая цепь австрийцев.
Насколько мне тогда показалось, я спокойным голосом скомандовал — "ОГОНЬ". Словно ожидавшие этого пулеметы разом дружно затакали, посылая сотни пуль в ничего не ожидавшего врага. Эффект получился поразительный. Рикошеты от пуль легли в расположении самой цепи и минуту спустя обе цепи, оставив многочисленных убитых и раненых, исчезли обратно в балке, из которой они недавно появились, преследуемые беспрерывным огнем пулеметов. Не успели мы прекратить стрельбу, как несколько неприятельских шрапнелей разорвались над моими пулеметами. Повидимому, местопребывание пулеметов было открыто и, во избежание излишних потерь, я приказал передвинуться немного вправо... Граф Игнатьев находился вблизи и я, воспользовавшись затишьем на моем участке, пошел к нему за новыми распоряжениями. Он был очень доволен результатами моей стрельбы и боем вообще, который явно склонялся в нашу пользу...".
"По занятии высоты 119 (высоты 235 на схеме; примеч. Н. Н. Г.)", пишет Малевский-Малевич, "противник не мог более держится в д. Владиславов и очистил ее. К этому времени противник повидимому понял грозящую ему опасность и около 2 час. пополудни обозначилось его наступление в обход нашего правого фланга на фронт фольв. Пассов и д. Палечизны. Своевременное выдвижение III бтл. ликвидировало эту опасность. Противник был отброшен от д. Палечизна и одна рота III бтл. заняла фольв. Пассов. Упорство боя с обеих сторон на фронте полка... иллюстрируется фактом израсходования нами к 2-м часам всех резервов. Последний в бой вступила 12-я рота, имевшая знамя в своих рядах. С высоты 119 (выс. 235 на схеме; прим. Н. Н. Г.) было видно как
[73]
знамя двигалось в цепях, а, когда последние залегли, то оставалась огромная фигура знаменщика Б. В. роты ст. унтер-офицера Пономарева и часового при знамени".
"Неудача этой австрийской атаки заставила их попытаться обойти фланг еще глубже — западнее д. Полечизны. Но атака эта разбилась о стойкость Московских гренадер, стянутых за правым флангом нашего наступления".
Артиллерия 1-й гренадерской дивизии значительно помогла ликвидации наступления 37-й гонведн. дивизии вдоль обоих берегов речки Ольшанки.
Вскоре после 4-х часов дня на всем фронте Преображенского полка противник стал отходить.
"Победа была полная", свидетельствуют все полковые записи. Число захваченных пленных, оценивается при этом различно: у Нелидова — 1000, у Малевского-Малевича — 1500. Согласно же записи Скорино вечером, 20 августа (2-го сент.) в Штаб дивизии прибыло из Л.-Гв. Преображенского полка взятых пленными около 15 офицеров и 150 нижних чинов.
Бой у соседей Преображенцев — у Семеновцев протекал легче, но все же был напряженным.
"В первой линии двинулись II и IV батальоны, во второй — III и I", пишет участник рассматриваемого нами боя Семеновцев А. А. Зайцов.
"У колонии Хойны на опушке леса, остались батальоны 2-й линии, а II (справа) и IV (слева) перешли в наступление на фронте: Владиславов Выгнановице в общем направлении на высоту севернее фольв. Анусин... День был ясный и теплый. От леса у кол. Хойны, занятого частями 2-й гренад. дивизии (на участке полка — 6-ой грен. Таврический полк), сквозь который должны были наступать полки Петровской бригады, местность спускалась пологим скатом к долине ручья Гельчев, протекавшего в довольно широкой и несколько заболоченной долине. А оттуда поднималась высотами правого берега ручья к обширным лесам, сопровождавшим р. Гельчев, по кряжу правого берега. На фоне леса ясно выделялся небольшой фольварк (Анусин)".
"Около 10 час. утра, II и IV батальоны, спустившись в долину р. Гельчев, повели наступление на фольварк Анусин. Почти полное отсутствие артиллерии с нашей стороны, сводило это наступление к лобовой пехотной атаке. Как только двинулись наши батальоны 1-й линии, австрийцы открыли по ним сильнейший шрапнельный огонь. Розоватые облачка австрийских шрапнелей рвались по счастью слишком высоко и особых потерь наши батальоны, в начале своего движения, не несли. Поднявшись на противоположный берег ручья, однако, наши II и IV батальоны попали под сильнейший пулеметный и ружейный огонь, в свою очередь, перешедших в наступление австрийцев. Но это не остановило порыва наших батальонов"...
"На высотах у фольварка Анусина завязался горячий встречный бой главная тяжесть которого легла на наш II батальон. Несмотря на ярости атаки австрийцев, части II-го батальона, с пулеметами... удержали высоту и сами перешли в наступление...".
[74]
"... сопротивление противника было... сломлено и австрийцы, перейдя от наступления к обороне, затем, оставляя пленных, начали спешный отход... К вечеру победа была полная...".
"Начало смеркаться. Полк собрался на поле, усеянном ранеными и убитыми на восточном берегу р. Гельчев, северо-восточнее Владиславова. Отовсюду неслись стоны раненых. Приводили пленных. Всюду австрийские трупы. Отход австрийцев был настолько поспешным, что наступившая вскоре темнота дала им возможность от нас совершенно оторваться и соприкосновение с ними было потеряно. Штаб дивизии дал полкам довольно смутные указания... полку было назначено занять высоту 234 по ту сторону леса за фольварком Анусиным. В полной темноте полк двинулся в указанном направлении. Найти эту высоту ночью, имея одну карту на полк, оказалось далеко не так просто. Проплутав некоторое время полк стал на ночлег у перекрестка дорог (как выяснилось утром у южного ската этой пресловутой высоты)...". За этот день боя Семеновны потеряли около 600 убитыми и ранеными, Официальная австрийская история, описывая бой у Суходолов, так рассказывает о встрече у Владиславова с Петровской бригадой: "2-я дивизия тоже подверглась сильной русской атаке. Несмотря на содействие своих резервов и 37-й гонведной дивизии, позволивших ей все же перейти самой в наступление, русская контр-атака в ее левый фланг вскоре заставила ее уступить противнику то небольшое пространство, которое ей удалось захватить".
Согласно этим строкам официальной Австрийской Истории войны, фронт, на котором разыгрывался встречный бой у Владиславова, был подвержен колебаниям. Подобное явление во встречном бою, является вполне нормальным; оно тем больше, чем смелее пехота, его ведущая; выполняя основное правило этого боя — "кто первый палку взял, тот и капрал", доблестные пехотные части легко зарываются, в особенности же, если им не ставится отчетливых задач.
Мы не имели возможности проверить сведения, приводимые в записи полк. Скорино, согласно которым к полудню на некоторых участках нашего боевого фронта произошли частичные осаживания. Даже если так и было, это нисколько не умаляет высокой доблести, проявленной в этот день Петровской бригадой.
Более того, я думаю, что, если бы сохранилось большее число источников для восстановления истинной картины боя во всех подробностях, то "амплитуда колебания" боевого фронта оказалась бы значительно большей. Отсутствие карт у батальонных и ротных командиров неминуемо должно было привести к случаям завязки и ведения боя не на тех направлениях и совсем не на тех местах, на которых это было приказано. Шансы же для этого увеличивались обстоятельством, о котором уже упоминалось выше: очертания лесных площадей на карте не всегда отвечали действительности.
Обстановка, создающаяся во встречном бою, особенно благоприятствует доблестным войскам. Случайный характер, который легко принимает борьба встретившейся пехоты, затрудняет артиллерийскую поддержку. С другой стороны, воспитанная в активном духе и верящая в
[75]
свои силы пехота легко отрывается от своей артиллерии, что еще более затрудняет своевременную поддержку.
В действиях всех Армий, вступивших в войну в августе 1914 года красной нитью проходит одна и та же хроническая ошибка: хорошая пехота, стремясь вести наступление ускоренным темпом, действует без связи со своей артиллерией. Сравнительно лучше обстояло дело в Русской Армии, на опыте войны с Японией познавшей возросшее значение в современном бою артиллерийского огня. Резче же всего это отсутствие связи между пехотой и артиллерией проявилось в А.-В. армии. В бою под Владиславовым также и в боях под Суходолами все воспоминания русских участников обращают внимание на высокие разрывы австрийских шрапнелей, что свидетельствует о большом удалении А.-В. артиллерии от фронта пехотных столкновений.
Это обстоятельство чрезвычайно облегчило боевые действия Петровской бригады в бою у Владиславова. Отсутствие артиллерийской поддержки ее наступления компенсировалось нарушением связи между наступавшей им навстречу А.-В. пехоты со своей артиллерией. В результате создались условия, в которых безудержная отвага нашей пехоты смогла сама по себе вырвать победу из рук врага.
При сложившейся стратегической обстановке победа у Владиславова приобрела исключительное стратегическое значение: эта победа рвала стык охватывающего Х-го А.-В. корпуса с его соседом — V-м А.-В. корпусом. Воображаемый нами "Травниковский прорыв" нашего фронта заменялся "прорывом у Владиславова" А.-В. фронта. Этот прорыв был чреват несравненно более грозными последствиями для нашего врага, нежели "Травниковский" для нас.

Бой Л. Гв. Егерского полка.

Боевые действия Петровской бригады оказались разделенными лесом от Л.-Гв. Егерского полка, наступавшего от д. Выгнановице в восточном направлении. Как мы упоминали выше, командир Л.-Гв. Семеновского полка уже около 12 часов дня 20-го августа (2 сент.) донес в штаб дивизии об утере связи с Егерями. Эта связь не была восстановлена в течение всего дня, вследствие чего боевые действия Петровской бригады представляют со-бою как бы отдельный бой, который и именуется в анналах нашей Гвардии осень у Владиславова.
Перейдем теперь к рассмотрению боевых действий в тот же день другого полка 1-й гвард. пех. дивизии — Л. Гв. Егерского.
Этот полк, как мы знаем, представлял собою, вместе с двумя батареями 5-й и 6-й Л. Гв. 1-й арт. бригады, левый головной уступ в боевом порядке дивизии. Примыкая непосредственно к правому флангу 2-й гренадерской дивизии, наступающей от д. Гардзенице на д. Суходолы Л.
[76]
Гв. Егерский полк должен был содействовать атаке этой дивизии. Ось наступления его направлялась на фольварк Жеготов и далее через лес (на водоразделе между р. Гелчевым и р. Файславкой) к высоте 233. Л.-Гв. Егерский полк перешел р. Гелчев у д. Воля Гардзеницкая. Головной батальон (1-й) начал спускаться в лощину, бока которой поросли лесом.
"Впереди", вспоминает командир этого батальона полк. Бурман, "юго-восточнее опушки шла редкая стрельба. Оказывается, вел ее одиночный казак, прикрывшись трупом своего убитого коня и вырыв для себя, шашкой, ямку. Время от времени, старательно выцеливая, он выпускал пулю за пулей. Австрийцы (повидимому — их передовые или разведывательные части) отвечали огнем из Фольварка Жеготова. Пули сбивали ветки в леску, в котором расположился, вернее — развернулся мой батальон. Примерно, около 9 час. утра 1-й батальон начал продвижение цепями. Австрийцы, занимавшие фольварк Жеготов и высокий холм рядом, не оказав сопротивления и ведя редкий огонь, отошли на опушку леса, что к востоку. Здесь уже были развернуты значительные их силы, ведшие частый ружейный и пулеметный огонь..."
[77]
"... На высоте Жеготова нам приказано было остановиться и окопаться...". "Впереди расстилалось гладкое картофельное поле около версты глубиною, так описывает начало того же боя сам командир полка. "Скат был от противника. Передовые роты залегли и стали окапываться. Появились раненые. Левее Егерей вел бой 7-й гренад. Самогитский полк. Правее 1-го батальона развернулся II-й батальон полка. Батареи заняли позиции на правом берегу р. Гелчев севернее д. Воля Гардзениска, и вскоре открыла огонь по наступающим цепям противника, которые залегли, III и IV батальоны остались в полковом резерве. Пулеметная команда влилась в передовые цепи... Бой разгорался по всей линии. Неоднократные попытки противника продолжать наступление быстро захлебывались. Артиллерийский огонь и пулеметы... сметали поднимавшиеся цепи. Наступление по открытому гладкому полю, днем, под огнем непотрясенного противника было невозможно. Австрийцы были остановлены".
"Начиная с 11 часов утра я начал получать от командира Гренадерского корпуса ген. Мрозовского, которому была временно подчинена 1-я Гвардейская пех. дивизия, запросы: Как расположен полк (прислать кроки)? где стоят батареи какую линию занимает противник? кто правее полка? После часу дня ген. Мрозовский предупредил, что Егеря должны перейти в наступление одновременно с Самогитским полком... Для подготовки атаки я прошел с полковым адьютантом шт. кап. Светозаровым на батареи и, после краткого совещания, отдал приказ к-ру 2-го дивизиона — полковнику Папа Федорову начать подготовку к атаке. Один взвод 6-й батареи был по моему желанию передвинут и стал за расположением II-го батальона, открыв огонь с прицелом 20".
"Связь с Семеновским полком была утрачена. Боевая линия была усилена IV-м батальоном, который развернулся правее II-го батальона. Все командиры батальонов предупреждены о предстоящей атаке. Около 2-х часов дня шестнадцать орудий открыли бешеный огонь по намеченному пункту атаки — углу леса перед I-м батальоном. Приятно было смотреть, как батареи... окутали лес сплошной пеленой разрывов на высоте 2-3 сажен от земли. Огонь дал максимум полезного действия.
"Не жалея снарядов", вспоминает про боевую работу 5-й батареи в этот день ее командир, "я посылал по-очереди гранаты и шрапнели по опушке леса. Австрийская артиллерия отвечала не метко. В начале 4-го часа дня подготовку можно было считать выполненной. Пехота собралась возобновить наступление, но почему то была задержка... Неопределенное положение тянулось до конца 5-го часа дня, когда нам приказано было снова открыть огонь, так как пехота с минуты на минуту "должна была двинуться в атаку...".
Осмотрев после боя обстрелянную 5-й и 6-й батареями Л. Гв. 1-ой арт. бригады опушку леса, полк. Альтфатер увидел, что "вся опушка леса была завалена убитыми и ранеными; окопов не было".
[78]
"В конце 2-го часа дня", пишет про ту-же артиллерийскую подготовку командир 1-го батальона Лейб-Егерей, "батареи открыли меткий беглый огонь по расположению противника. Влитые в цепи пулеметы и ружейный обстрел заглушили австрийцев. Их огонь сильно ослаб. Ротные командиры доносили, что они находят, что подошло время перейти в атаку. Я был согласен, но разрешения свыше не получил. Следовало еще ждать, чтобы согласовать свои действия с соседями. Самогитцы еще не были готовы. С Семеновцами не было связи. Тем временем далеко слева доносились звуки разгоревшегося боя. Австрийцы почти перестали стрелять. Наша артиллерия также перешла на редкий огонь. На нашем участке воцарилось нудное спокойствие; люди разморились под горячим солнцем, которое заметно стало сзади нас уже клониться к горизонту. Ротные командиры беспокоились, что придется зря вести тяжелый ночной бой...".
Около 4,5 часов дня командир полка отдал приказ об атаке. I-й батальон начал наступление немедленно, наступление же соседних батальонов II-го и IV-го несколько задержалось, но появление доблестного командира Л. Гв. Егерского полка ген. Буковского в линии цепей II-го батальона дало толчек их наступлению.
"С моего (наблюдательного) пункта было прекрасно видно", вспоминает командир 5-й батареи полк. Альтфатер, "как ровно в 5 часов поднялись, как один Лейб-Егеря и, предводительствуемые шедшей впереди линией офицееров, с блестевшими на солнце клинками шашек кинулись вперед. Я перенес огонь вглубь леса, опушка которого вскоре опоясалась национальными русскими флажками. Огонь австрийской артиллерии был вначале интенсивен, но постепенно стал замирать, а в 5 ч. 30 м. заглох; видимо батареи уже меняли позиции. Я перенес огонь много вперед, почти до предела".
Вот как описывает эту же атаку Лейб-Егерей их командир полка:
"Началось неудержимое движение трех батальонов. Это было стихийное движение массы в 3.000 человек. Совсем низко над головами Егерей, перегоняя их легли с визгом снаряды наших батарей, продолжавших бить по опушке леса".
"Шаг все ускорялся, начинался бег. Все взоры были устремлены на опушку чтобы скорее ее достичь".
"Послышались крики ура. И велика была радость, когда на фоне зелени леса по всему фронту замелькали флажки национальных цветов".
"Это означало, что передовые цепи заняли расположение противника и служило для артиллерии сигналом для переноса огня вглубь позиции противника. Еще на стоянках под Варшавой в г. Блоне, а позже в г. Ловив, полком было произведено несколько учений с артиллерией и выработан прием для обозначения захвата пункта атаки. Каждый отделенный командир был снабжен небольшим национальным флажком. И в первом же бою это нововведение оправдало себя...". "Роты резерва нашали 1-й батальон и приняли участие в бою. 10-я рота кап. Кукель зашла правым флангом и, наступая вдоль опушки, гнала перед собой австрийцев, которые были прижаты к наступавшему рядом с Егерями Самогит-
[79]
скому полку. Знамя противника, командир полка и несколько сот человек пленных достались Самогитцам...".
Вот как про этот же маневр выхода в левый фланг и в тыл Австро-Венгров, дравшихся против нашей 2-й гренадерской дивизии, рассказывает командир 1-го батальона лейб-Егерей, полковник Бурман. Когда его цепи ворвались в лес,
"Австрийцы сдавались, убегали, лезли на деревья, но не сопротивлялись. Наши батареи снова подняла ураганный огонь, перенося его все вперед. Не доходя до восточной опушки, я стал приводить батальон в порядок, люди вскоре разобрались по ротам. В это время пришла просьба от Самогитцев о поддержке, так как на них, со стороны Суходолов, ведет контр-атаку свежий противник... Я донес об этом командиру полка. Дав затем направление на северо-восток, вышел и развернулся вдоль северо-восточной опушки".
Повидимому, это была опушка Выгнановицкого леса к югу от поселка Козновец, в районе которого полоса лесов прерывалась полем шириною в версту. Здесь 1-й батальон Л. Гв. Егерского полка и вышел в левый фланг главных сил 24-й А.-В. пех. дивизии, ввязавшихся в горячий бой с Московскими гренадерами.
"Мой батальон", продолжает свой рассказ полковник Бурман, "перешел в контр-наступление, стараясь выиграть фланг. Из полкового резерва, для заполнения промежутка от меня вправо (вследствие перемены направления движения 1-го батальона), была выслана беглым шагом 10-я рота. Ее командир, капитан Кукель, по собственной инициативе, продолжая движение чуть не бегом вышел из восточного выступа леса и, переменив направление, бросился в атаку прямо во фланг наступавшим австрийцам. Мой батальон, а за ним Самогитские гренадеры кинулись в стремительную контр-атаку. Австрийцы бежали, большая часть их сдалась. Соседняя с нами гренадерская рота захватила знамя. Ее командир, буквально со слезами радости на глазах от восторга обнимал командира левофланговой, 4-ой, роты, князя Кугушева, своего соседа и все повторял: "Спасибо, родные, спасибо, дорогие гвардейцы за помощь".
Пока происходил этот блестящий маневр, остальные боевые цепи лейб-Егерей продолжали движение через Выгнановицкий лес к восточной его опушке. Выйдя за нее, они огнем преследовали отступавших на д. д. Суходолы и Седлиска Вельке Австро-Венгров. "Уцелевшие из них", пишет ген. Буковской, "достигли д. Суходолы и, проходя, поджигали строения. Южная часть селения была в огне. Село это растянуто с северо-востока на юго-запад на три версты; северо-восточная и средняя часть к этому времени была в руках Апшеронцев. Одна из батарей наших соседей слева (Гренадер) выдвинулась вперед и обстреливала по-очереди все видимые селения, перелески и овражки, в которых могли укрыться отступающие. Стало темнеть. Вправо и влево вспыхнуло зарево пожаров...":
"Потери за день выразились в следующих цифрах:
  • офицеров — ранен один — пор. Мунтянов.
  • Егерей — убито — три; ранено — 48.
  • Трофеи: взято в плен — один офицер и 128 солдат".
[80]
В ночь на 21-oe августа (3-е сентября) Л. Гв. Егерский полк бивакировал в захваченном им лесу, выставив дежурную часть на высоту (а) у восточной его опушки.
Выше я указал, что победа Петровской бригады над 2-й А.-В. пех. дивизией имела чрезвычайно важный стратегический результат, а именно — прорыв А.-В. фронта на стыке V-го и Х-го А.-В. корпусов. Но этот прорыв, произведенный "географически" у Владиславова, "стратегически" восполнялся победой Лейб-Егерей у Суходолов. Они расширили этот прорыв в северо-восточном направлении. Поэтому, воздавая должное доблестной роли, сыгранной в этом прорыве Петровской бригадой, не нужно умалять стратегического значения для прорыва у Владиславова победы Лейб-Егерей у Суходолов.
Здесь, у Суходолов, вместе с Апшеронцами, замыкая окружение 24-й А.-В. пех дивизии, Лейб-гвардии Егерский полк непосредственно участвовал в разгроме этой дивизии.
Но самое замечательное, на что должно быть обращено внимание читателя, это — ничтожность боевых потерь, понесенных в этот день Лейб-Егерями. Сравнивая размеры этих потерь с таковыми же, понесенными в тот же день Преображенцами, мы наглядно можем убедиться, что означает в условиях современного боя надлежащая поддержка артиллерии. Несомненно, в победе Лейб-Егерей, одержанной согласно завету Петра Великого, "малой кровью", большое значение имело то умение использовать артиллерийский огонь, которое показал командир полка — ген. А. Буковский и это умение возымело тем больший эффект, что оно оказалось противупоставленным неумению противоположной стороны координировать действия пехоты с артиллерией. Вследствие этого, не смотря на то, что в распоряжении ген. Буковского было всего две батареи, ему удалось с начала и до конца боя сохранить на поле боя господство своего артиллерийского огня.

ДЕЙСТВИЯ 2-ой ГРЕНАДЕРСКОЙ ПЕХОТНОЙ ДИВИЗИИ.

Выполняя волю, ныне покойного, Верхавного Главнокомандующего, я обратился еще в 1926 году с циркулярным письмом ко всем руководителям организованных мною повсеместно групп офицеров, желающих поддержать на нужном уровне свои военные знания с просьбой сообщить мне свои воспоминания о боях осенней кампании 1914 года. Откликнувшиеся на мой призыв помогли мне восстановить многое из того, что оставалось неясным при изучении одних только печатных источников и материалов.
К сожалению, из числа Московских гренадер — участников суходольских боев, откликнулся лишь начальник 2-ой Гренадерской дивизии генерал Ставрович. Эта скудость имеющихся в моем распоряжении рукописных материалов об участии 2-й гренадерской дивизии в бою 20-го августа (2-го сент.) тем более печальна, что изучение того же боя по появившимся до сих пор в печати трудам не позволяет составить себе представления о нем.
Используя с благодарностью сведения, сообщенные мне генералом
[81]
Н. Ставровичем, я все таки обращаюсь с просьбой к находящимся в эмиграции гренадерам — участникам Суходольского боя, дополнить приводимый ниже краткий абрис боевых действий 2-й гренадерской, дивизии, присылкой мне своих записей. Без этого дополнения, составленное мною описание Суходольского боя сохранит свое крайне неравномерное архитектурное построение. В то время, как описание действий соседей гренадер справа и слева, мною посвящается много страниц, изложению боевых действий первых я могу посвятить всего лишь несколько. Сделав эту оговорку, я перехожу к описанию действий 2-й гренадерской дивизии 20-го августа (2-го сентября).
Собранная ген. Мрозовский 2-я гренадерская дивизия (без 5-го грен. Киевского полка и без одной батареи 2-й грен. артил. бригады) с приданными этой дивизии частями (331-й пех. Златоустовский полк, один батальон 2-го грен. Ростовского полка и один батальон 4-го грен. Несвижского полка) начала с утра приказанное ей наступление на Суходолы.
Согласно схем, приложенной к письму ген. Н. Ставровича, 2-я гренадерская дивизия должна была развернуться для боя так: на правом фланге — 7-й грен. Самогитский полк, в центре — 6-й грен. Таврический полк на левом фланге — 8-й грен. Московский полк; цепи этих полков, показаны занимающими восточную опушку Гардзеницкого леса. Резервы дивизии находились на западной опушке того же леса, 331-й пех. Златоустовский полк в резерве, в тылу 6-го грен. Таврического полка, а два батальона 1-й грен. дивизии (2-го грен. Ростовского и 4-го грен. Несвижского п. п.) — в тылу 7-го грен. Самогитского полка. Артиллерия заняла позиции на склоне возвышенностей восточного берега р. Гелчев; три батареи расположились к северу от проселочной дороги из Гардзенице в Суходолы а две батареи — к югу от этой дороги.
В письме ген. Ставровича не указано — к какому времени это развертывание относится. А между тем сомнительно, чтобы такое расположение было уже принято частями 2-й грен. дивизии в самом начале боя. Согласно записей всех участников боя 20-го августа (2-го сентября), Лейб-Егеря и Семеновцы, подходя к р. Гелчев, прошли через фронт 2-й грен. дивизии, при чем Семеновцы — к востоку от леса у колонии Хойнас — проходили через участок 6-го грен. Таврического полка. Я думаю, что вероятнее всего, на схеме ген. Ставровича указан лишь порядок, в котором, согласно предположению штаба 2-ой Гренадерской дивизии, боевая линия этой дивизии должна была выйти на восточную опушку Гардзеницкого леса.
"Бой начался рано утром; часа я не помню", пишет ген. Н. Ставро¬вич. "Он, примерно до 3 1/4-4 час. дня, был очень тяжелым, тяжелее всех предыдущих боев, которые вела уже 2-я грен. дивизия в эту войну; дивизии очень много помогал Л. Гв. Егерский полк, который наступал на крайний левый фланг австрийцев. Бой этот был настолько тяжел, что к 3-3 1/2 час. дня начальнику дивизии пришлось ввести в дело не только батальоны Ростовского и Несвижского грен. полков, но и Златоустовский полк, переданный генералом Мрозовским также начальнику дивизии. С 4-х же часов пополудни, когда наши боевые линии дорвались до Австрийского фронта, австрийцы сразу сдали, начали поспешно, без вся-
[82]
ких задержек, отступать и сдаваться в плен полками, так что в сумерки этого дня 2-я гренад. дивизии со Златоустовским полком и батальонами 2-го и 4-го гренадерских полков заняли д. Суходолы, выставив в авангард Златоустовский полк, с батареею в лесу, что южнее этой деревни... Потери у Гренадер и в Златоустовском полку были большие; их во время боя несли не только первые линии, но даже резервы в лесу, потому что все поле жестоко обстреливалось многочисленною австрийской артиллерией и многими пулеметами. Во время этого боя, в числе многих других был ранен пулею командир 7-го грен. Самогитского полка полк. Зигель и убит дивизионный врач...".
Как упоминалось мною в одном из предыдущих очерков, ген. Ставрович утверждает, что 19-го августа (1-го сентября) 7-й гренадерский полк, шедший в авангарде 2-й гренадерской дивизии; вышел на восточную опушку Гардзеницкого леса. Предполагаю, что на этой опушке и осталось в ночь на 20-е августа (2-ое сентября) охранение этого полка. В этом случае оно вероятно уже на рассвете 20-го августа (2-го сентября) должно было быть атаковано 24-й пех. А.-В. дивизией и потеснено вглубь Гардзеницкого леса. Вся трудность дальнейшего боя, в котором произошла встреча между главными силами 2-й грен. дивизии и 24-й А.-В. пех. дивизии, и заключается в том, что он протекал в лесу. Как известно, всякий лес является своего рода губкой, поглощающей в себя и дезорганизующей войска. Весьма вероятно этим и объясняется впечатление ген. Ставровича об исключительных потерях, понесенных в этот день 2-й грен. дивизией. Нужно тоже иметь в виду, что совершенно естественна большая чувствительность к убыли частей, находящихся в некомплекте; гренадерские полки вступили в Суходольский бой, понеся в предшествующие боевые дни потери, достигавшие до 30-50 проц. их штатного состава. Этим, м. б., объясняется также колебание в решимости довести бой до конца, которое, судя по приведенной выше выдержке из воспоминаний Скорино, происходило после полудня в штабе ген. Мрозовского.
Об этом "колебании" можно встретить упоминание и в записи к-ра 1 батальона лейб-егерей, полковника Бурмана.
Рассказывая о заминке в наступлении Л. Гв. Егерского полка происшедшей около 3-х часов дня, он пишет:
"При моих переговорах со штабом полка, я узнал, что задержка происходила из за переговоров ген. Мрозовского с ген. Олоховым (нач. 1-ой гв. пех. дивизии; примеч. Н. Н. Г.): Первый, распорядился, почему то, снова оттянуть нашу дивизию за линию р. Гельчев. Второй — настоятельно просил это распоряжение отставить, чтобы не начинать войны деморализующим впечатлением отхода. Против 1-ой бригады встречное наступление противника также остановлено и она также ждет приказания об атаке...".
Вышеприведенные строчки из воспоминаний рядового участника боя представляют собой значительный психологический интерес. Они нагляд-
[83]
не показывают как колебания на верху отражались на самых ни¬зах. На самом верху — Ставка — нервничавшая под впечатлением Самсоновской катастрофы, заторопила Штаюз закончить Люблинское сражение. Если возглавляющий штаюз ген. М. В. Алексеев и не стал непосредственно "торопить" армии, все таки некоторая утеря им спокойствия сказалась в том, что он слишком пассивно присутствовал при той суете с которой штарм 4 производил ликвидацию воображаемого им "травниковского прорыва", Этот штарм, как мы видали, "бросал пакетами" прибывающие дивизии гвардии и III кавказского корпуса, зря изматывая войска до вступления в бой. Подобная нервность управления не могла не отразиться на штабе гренадерского корпуса. Наиболее яркое выражение это нервничание нашло в посылке в атаку пехоты, не дожидаясь прибытия большей части артиллерии; колонна ген. Волошинова и Преображенцы оказались лишенными таковой и их посылали "не в бой, а на убой". В виде предположения позволю себе высказать следующее: к утру 20-го августа (2-го сентября) в штарме 4 могло наступить некоторое успокоение: пресловутый "Травниковский прорыв" мог обрисоваться уже не в таком мрачном свете, как накануне. Может быть там начали уяснять себе также и то, что сам Х-й А.-В. корпус попадал в стратегический мешок, вследствие чего незачем было стараться бить его встречным ударом в лоб. Стратегически, гораздо разумнее была оборона отряда ген. Мрозовского за речкой Гелчев, впредь до сбора гвардейского и III-го кавказского корпусов за правым его флангом и выхода 5-й армии в тыл Х-го А.-В. корпуса. Это изменение в точке зрения штарма 4 и могло отразиться в штабе ген. Мрозовского в решении прекратить начавшееся уже утром 20-го августа (2-го сентября) наступление частей его "отряда". Психологически вполне понятно, что при такой (перемене взгляда, донесение о больших потерях в гвардии и у гренадер могло вызвать отказ от продолжения задуманного удара. Повторяю, высказанное мною выше — лишь предположение для объяснения "колебаний" в управлении боем под Суходолами. Установленным же фактом можно считать лишь то, что эта "заколебавшаяся воля высшего командования" была выправлена самими дерущимися войсками. Как я уже имел случай говорить, касаясь верхов управления, "войсковой организм" — будь то группа армий, армия, корпус, дивизия, заключает в себе своего рода стабилизующие начала, мешающие слишком резким переменам в оперативном руководстве. В данном случае это "стабилизирующее влияние оказалось благодетельным ибо, действительно, прекращение уже дошедшего до решительной фазы встречного боя могло привести к отрицательным психологическим результатам.
Как выясняется теперь из официальной австрийской истории, 20-го августа (2-го сентября), из района д. д. Файславице, Суходолы и Седлиска Вельке наступала 24-я А.-В. пех. дивизия, усиленная 10-й маршевой бригадой. Эти части Х-го А.-В. корпуса торопились пройти находившееся на пути их наступления леса, дабы овладеть высотами восточного берега р. Гелчев. С юга, со стороны фольв. Карчев, в направлении на фольв. Анусин, наступала другая дивизия этого корпуса 2-я А.-В. пех. дивизия, которая, как мы знаем подверглась фланговому удару нашей Петровской бригады и была разбита.
[84]
Нe подлежит сомнению, что наступление 2-й гренад. дивизии сыграло большую роль. Оно притянуло на себя подавляющую часть сил 24-й А.-В. пех. дивизии и сковало их. Это значительно облегчило действия соседей 2-й гренадерск. дивизии, в особенности же действия северного соседа 81-го Апшеронского полка. 24-я А.-В. пех. дивизия, скованная гренадерами в Гардзеницком лесу, оказалась там окруженной с севера и востока Апшеронцами, а с юга — лейб-Егерями, 5.000 пленных, ярко свидетельствуют об этой катастрофе.

ДЕЙСТВИЯ "КОЛОННЫ" ГЕН. ВОЛОШИНОВА.

Приводя выше описание боя 2-й гренадерской дивизии у Суходолов, сделанное начальником этой дивизии, я цитировал следующие строки: "... с 4-х же часов пополудни, когда наши боевые линии дорвались до Австрийского фронта, австрийцы сразу сдали, начали поспешно, без всяких задержек, отступать и сдаваться в плен полками...".
Причиной этой моральной катастрофы в 24-й А.-В. пех. дивизии являлся выход в тыл Гардзеницкого леса 81-го пех. Апшеронского полка, включенного на этот день в состав "колонны генерала Волошинова". К описанию ее действий мы и приступим. Я его заимствую опять из статей А. Шмидта, напечатанных в "Русском Инвалиде" под общим заглавием "82-я пех. дивизия в Люблинской Операции".
"Ночью был получен приказ о подчинении "колонны генерала Волошинова" командиру Гренадерского корпуса и об общем переходе в наступление. На "колонну" была возложена задача: овладеть д. Суходолы".
"Вся ночь прошла в напряженной работе штаба по приведению в порядок вышедших из боя частей и подготовке предстоящего наступления, Во исполнение поставленной "колонне" задачи, было приказано:
  • "а) правому боевому участку, под командой генерал-майора Веселовского, в составе 81-го пех. Апшеронского полка, 1/2 бат. 205 пех. Шемахинского полка и 9-й Донской каз. батареи — всего 4 1/2 батальона и 4 орудия, наступать, держась правым флангом Красноставского шоссе и овладеть д. д. Файславице и Суходолы;
  • "б) левому боевому участку, под командой генерал-майора Рябкова, в составе 325-го пех. Царевского и 326-го пех. Белгорайского полков, выделив от каждого полка по 1 батальону в общий резерв, наступать уступом за левым флангом правого боевого участка, очистить Бискупицкий лес от проникших в него частей противника, атаковать австрийцев, окопавшихся за его опушкой и овладеть д. Воля-Идзиковская.
  • "в) частям 205-го пех. Шемахинского полка, наступая из д. Бискупице в полосе между Бискупицким лесом и железной дорогой, овладеть д. Олесники; "г) общему резерву оставаться до распоряжения на занимаемой позиции".
[85]
81-й пех. Апшеронский полк, вместе с приданными ему частями, начал свое движение вперед в 4 1/2 часа утра. Вслед за ним двинулись и остальные "участки" колонны.
Около 8 час. утра наступающие части вышли на обращенные к противнику опушки Седлишского и Бискупицкого лесов и начали свою атаку.
"Под непрерывным огнем противника, боевой порядок славных Апшеронцев", рассказывает очевидец атаки — А. Шмидт, упорно про-двигался вперед, оставляя за собою убитых и раненых; цепь за цепью появлялись на гребнях невысоких холмов, исчезали за ними и вскоре снова чернели на следующих перегибах местности... Полк (Апшеронский) безостановочно наступал, отлично применяясь к местности, в таком образцовом порядке, точно он находился не в бою, а на полковом учении. Царевцы и Белгорайцы, захваченные порывом Апшеронцев, освободились от впечатления предшествовавшей неудачи, также успешно атаковали противника южнее Бискупицкого леса... Шемахинцы к этому времени миновали станцию Травники, не встречая сопротивления противника".
[86]
Это энергичное наступление частей колонны ген. Волошинова застало находившиеся против них правый фланг 24-й А.-В. пех. дивизии совершенно врасплох. Повидимому наши враги считали, что "колонна ген. Волошинова" была совершенно разгромлена накануне. Ослабив свой правый фланг, 24-я А.-В. дивизия направила свои главные усилия против 2-й гренадерской пех. дивизии.
Внезапность атаки разбитой накануне "колонны ген. Волошинова" была столь велика, что вскоре после 10-ти часов утра "на всем пространстве от Красноставского шоссе до железной дороги противник отступал... под стремительным натиском наших частей, отступление противника перешло в бегство; поле сражения покрылось убитыми и ранеными австрийцами, брошенным вооружением и снаряжением бегущих; противник сотнями сдавался в плен и направлялся в д. Пяски. Около полудня была занята д. Файславице, где находился перевязочный пункт австрийцев, переполненный ранеными...".
"Штаб "колонны" перешел в д. Файславице... Из поступивших донесений обнаружилось, что наступавшая правее 2-я гренадерская дивизия не смогла сбить находившегося против нее противника и оказалась уступом позади Апшеронцев".
В то время, когда происходил этот разгром правого фланга 24-й А.-B. пех. дивизии, главные ее силы, углубившись в Гардзенишай лес, вели встречный бой с нашей 2-й гренадерской дивизией. Этот лес, втянувший в себя, как губка, части этой последней, оказал также действие и на 24-ю А.-В. дивизию. Дезорганизующее влияние леса на части, ведущие бой внутри его, имело и другое естественное последствие; борьба между 2-й гренадерской дивизией и 24-я А.-В. дивизией затянулась, приняв колеблющийся, нерешительный характер. Наступление же доблестных Апшеронцев, происходившее вне этого леса, могло развиваться гораздо более быстрым темпом. Здесь ярко выявилось превосходство в духе и в боевой подготовке нашей перволинейной пехоты над Австро-Венгерской. Для того, чтобы наглядно показать, как высоко стояла в этом отношении наша перволинейная пехота, я счел полезным привести в особом приложении описание действия в этом бою одной из Апшеронских рот. Еще и еще раз боевая действительность наказывала Австро-Венгерское командование за необоснованную уверенность в превосходстве своей армии и за хвастливое пренебрежение своим врагом. В результате, 81-й Апшеронский полк, совместно с прочими частями "колонны" ген. Волошинова", разбив встреченные им части правого фланга 24-й А.-В. пе-
[87]
хотной дивизии, оказался в тылу ее главных сил, связанных в тяжелом бою нашей 2-й гренадерской дивизией.
Оценив сложившееся выгодное положение, командир 82-го Апшеронского полка генерал Веселовский, являвшийся главным героем этого дня, повернул часть своего боевого порядка во фланг и отчасти в тыл Австрийцев, упорно дравшихся против Гренадер. Удар славных Апшеронцев", — продолжает свой рассказ А. Шмидт, "оказался решающим — противник начал отход и на фронте 2-й гренадерской дивизии.
"Дальнейшее наступление наших частей дало возможность ворваться на плечах противника Апшеронцам в д. Суходолы, Белгорайцам в д. Воля Идзиковская; Шемахинцы заняли д. Олесники. Однако, к Австрийцам начали прибывать подкрепления и их сопротивляемость нашему наступлению усилилась. Они упорно цеплялись за каждую складку местности, откуда приходилось выбивать их повторными атаками...".
"Генерал Волошинов со штабом находился в д. Суходолы на Красноставском шоссе. День склонялся к вечеру. Предполагалось использовать воодушевление наших частей и моральный упадок противника для максимального продвижения вперед с целью овладения д. Лопенник".
Но сильное утомление наших частей, проведших предыдущую ночь почти без сна, ведущих без перерыва с утра бой и не имевших возможности подкрепиться пищей, а также предположение о подходе к д. Лопенник свежих неприятельских сил, заставили отказаться от продолжения наступления и ген. Волошинов остановил свои войска на ночлег на рубеже Суходолы-Олесники.
"В бою 20-го августа (2-го сентября) противник, находившийся на участке д.д. Суходолы-Олесники был совершенно разгромлен и остатки его отброшены к д. Лопенник; было взято несколько тысяч пленных и много военных трофеев, в том числе целиком отделение из 6 пулеметов с вьюками и вьючными животными...". Формулируя в этих словах результаты встречного боя у Суходолов "колонны ген. Волошинова" А. Шмидт совершенно правильно подчеркивает те тяжелые условия, в которых пришлось драться в этот страшный боевой день пехоте этой колонны; "на весь боевой состав колонны лишь 4 конных орудия; не было средств связи, кроме полковых, и то не во всех полках; в 325 п. и 326 п. совершенно не было пулеметов; питание этих полков, за отсутствием у них полковых кухонь и неприбытием дивизионного обоза, было неналажено; огенестрельные припасы были на исходе, а пополнение не было организовано; лазаретов для оказания необходимой помощи раненым и средств их эвакуации не имелось...".
Разгрому Австрийцев у Суходолов содействовала 3-я Дон. каз. дивизия. В ночь на 2-ое сент., штаб этой дивизии обосновался в д...... и собирал к себе разбросанные полки и сотни. В течении ночи удалось стянуть: 3-4 сотни 13-го Оренбургского каз. полка; 3-4 сотни 32-го Дон. каз. полка; несколько сотне 18-го и 30-го Дон. каз. полков, 8-ю Дон. каз. батарею и взвод 9-й Дон. каз. батареи. С рассветом дивизия направилась к ст. Травники и... вышла к д. Олесники, которую заняли до прибытия сюда Шемахинцев. Спешенные казачьи сотни, оставив коноводов в д. Олесники, повели наступление вдоль дороги на д. Лопеник Русский, но встреченные сильным огнем противника должны были залечь на пологом скате впереди д. Олесник. 8-я Донск. каз. батарея поддержи-
[88]
вала наступление с позиций у жел. дорожного полотна. 13-й Оренбургский каз. полк был направлен по правому берегу р. Вепрж для обхода правого фланга противника.
Общий итог захваченных в этот день пленных исчисляется в 60 офицеров и 5000 солдат пяти полков 2-й и 24-й А.-В. пех. дивизий и 10-й маршевой бригады. Как мы знаем из предыдущего изложения, главная масса этих пленных была захвачена 81-м Апшеронским и 7-м гренадерским Самогитским полками.
Австрийская официальная история войны упоминает о понесенном 20-го августа (2-го сентября) 1-м А.-В. корпусом поражении в следующих крайне сдержанных выражениях:
"Могучий русский удар разразился прежде всего против продвинувшегося к Травникам правого фланга 24-й пех. дивизии, которая вскоре после этого почувствовала угрозу своему тылу со стороны неприятельских частей, перешедших на западный берег р. Вепржа у д. Лопенник Русский. 2-я пех. дивизия тоже подверглась сильной русской атаке. Несмотря на содействие ее резервов и 37-й гонведной дивизии, позволивших ей все же перейти самой в наступление, русская контр-атака в ее левый фланг вскоре заставила ее уступить то небольшое пространство, которое ей удалось захватить. В виду того, что двигавшаяся от Тарногуры 45-я пех. дивизия не пришла еще в указанное ей место, генерал от инфантерии Гуго фон Мейкснер отвел свои утомленные одиннадцати-дневным боем войска на линию Лопенник Русский-Издебно, рассчитывая что ему удастся с прибытием 45-й пех. дивизии возобновить на следующий день наступление.
[89]












Пользовательского поиска
 
Архив проекта -> Головин Н.Н. Дни перелома Галицийской битвы -> Глава третья
Designed by Alexey Likhotvorik 21.07.2012 02:44:46
copyright (c) 2003 Alexey Likhotvorik