Русская армия в Первой мировой войне
Архив проекта -> 27 пех. дивизия в боях 4 (17) Августа 1914 г. под Сталупененом и 7 (20) Августа под Гумбиненом.
Русская армия в Великой войне: 27 пех. дивизия в боях 4 (17) Августа 1914 г. под Сталупененом и 7 (20) Августа под Гумбиненом.
27 пех. дивизия в боях 4 (17) Августа 1914 г. под Сталупененом и 7 (20) Августа под Гумбиненом.

А. Мобилизация дивизии, сосредоточение и движение к границе.

Как и в предыдущие годы 27 пех. дивизия находилась летом 1914 года в своем Алексеевском лагере под Вильною, где на полигоне проходила курс стрельбы вся артиллерия III-го армейского корпуса. Частные сборы близились к концу, собранные части готовились к общему и подвижному сборам, которые должны были закончиться маневрами на Нареве, предполагавшимися в Высочайшем присутствии когда, в ночь на 13/26 июля, было получено распоряжение немедленнно возвратиться в пункты зимнего расквартирования. Частью по железной дороге, частью походным порядком полки и батареи, в тот же день, направились в свои штаб-квартиры где, в ожидании мобилизации, ставшей вероятною, приступили к некоторым подготовительным работам.
Этот период выжидания продолжался до 18/31 числа после чего, в силу полученного повеления об общей мобилизации, в штабе и частях дивизии закипела лихорадочная деятельность по приведению их в состав военного времени и по формированию учреждений, придаваемых ей в случае войны.
Мобилизация прошла гладко, так как люди, призванные из запаса, и лошади, поставляемые по конской повинности, прибывали в сроки назначенные расписанием и в преду-
[162]
смотреном последним числе, а материальная часть имелась полностью на лицо.
Все части дивизии и приданные ей учреждения были готовы к выступлению в назначенные сроки при чем, во всех отношениях, производили прекрасное впечатление. Люди, прибывшие на пополнение, были младших сроков, не успевшие еще забыть то, чему их обучали, утратить выправку и отвыкнуть от дисциплины. Отношение их к делу было серьезное и сознательное, подавленности духа у них не замечалось. В части поступило также довольно значительное число добровольцев, явившихся носителями того подъема духа, который охватил тогда Россию. Во главе бригад, полков, дивизионов, батарей и штаба дивизии находились генералы и штаб-офицеры знающие, опытные и энергичные, а корпус офицеров был хорошо подготовлен и предан делу. Многие из этих лиц участвовали в войне с Япониею, следовательно имели боевой опыт. Все это взятое вместе вселяло уверенность, что дивизия выйдет с честью из предстоявшего ей, несомненно тяжелого, боевого испытания.
Уверенность эта казалась тем более законною, что командующим I армиею назначался Генерал Ренненкампф, к которому в дивизии относились с большим доверием. Он сумел приобрести популярность за время командования сперва III корпусом, в состав которого входила дивизия, а затем войсками Виленского округа. Ему приписывали военные дарования, считали его энергичным, способным побороть всякие трудности и верили в его счастливую звезду.
Поколебать уверенность в конечном успехе не могло, закрадывавшееся сомнение в нашей отсталости в отношении технического снабжения. Значение последнего недооценивали, успокаивая себя тем, что и в прежних войнах противник часто бывал лучше вооружен, во все-же оказывался побежденным.
Лица, принимавшие участие в мобилизации тех частей, того же Виленского округа, которые направлялись в 1904 году на Дальний Восток и помнившие в каком состоянии выступили эти части в поход, не могли не сравнивать то, что было тогда, с тем чему они явились свидетелями в 1914 году т.е. через 10 лет. У них невольно воскресало в памяти, что тогдашняя мобилизация представляла собою сплошную импровизацию, так как вследствие несвоевременности прибытия укомплектований и предметов материального снабжения, высылавшегося частью из интендантских складов, частью из других, не мобилизующихся, войсковых частей, руководствоваться мобилизационными планами было невозможно. Тогда среди призванных из запаса были люди как недавно лишь уволенные из войсковых частей, так и такие, которые уже успели основательно забыть то чему
[163]
обучались, а вследствие бывших до объявления мобилизации многочисленных командировок на тот же Дальний Восток, кадровый состав нижних чинов был очень малочислен. Такие же командировки офицеров привели к тому, что, ко времени объявления мобилизации, своих офицеров оставалось в полках очень немного и состав их был пополнен командированием из других частей, не подлежавших отправлению в Манджурию. Все это взятое вместе повело к тому, что полки выступили в поход мало спаянными, так сказать пестрыми, и понадобилось много времени, чтобы придать им однообразность. Иной был тогда и дух у людей, так как война с Япониею не была понятна народу и по тому не популярна. Словом части двинутые из Виленского округа на борьбу с Япониею нельзя было и сравнивать с теми, которые готовились бороться с Немцами и это не могло не укрепить еще больше веру в конечный успех.
После окончания мобилизации, дивизия, в последних числах июля (по ст. стилю), была перевезена в район сосредоточения - 105-й Оренбургский полк с 1-ю батареею 27-й арт. бригады - в г. Сувалки, а 106-й Уфимский, 107-й Троицкий и 108-й Саратовский полки с остальными пятью батареями бригады и штабом дивизии в м. Симно. (Схема № 1.). Сюда же прибыли 3-й мортирный артиллерийский дивизион и конная полусотня Донских казаков. Дивизионной кавалерии не было и только позднее, уже на походе к границе, к дивизии присоединилась сотня пограничников, не долго впрочем остававшихся при ней.
Так как считалось не только возможным, но даже вероятным, что противник попытается вторгнуться в пределы России и следовательно может, в более или менее значительных силах, появиться в районе сосредоточения, последний был подготовлен к обороне. Были возведены полевые укрепления, обстрел расчищен, определены разстояния до впереди лежащих рубежей и некоторых местных предметов, подготовлены данные для стрельбы артиллерии и отданы необходимые распоряжения. Воспользоваться всем этим однако не пришлось. Стоянка в Симно и его окрестностях протекла совершенно спокойно, сюда не долетали немецкие аэропланы и не доходили немецкие разъезды.
Над Сувалками появился было летательный аппарат противника, но, будучи обстрелян батареею, повернул назад и скрылся. К окрестностям города подходил также слабый германский разъезд 10-го конно-егерского полка, но был отогнан казаками, высланными командиром Оренбургского полка Полковником Комаровым, в распоряжении которого находился взвод конвойной полусотни. Во время этой стычки сторонами были понесены первые за войну потери: немцы оставили на месте одного убитого, а из казаков один
[164]
был ранен. Последнего Командующей армиею наградил георгиевским крестом и он, таким образом, явился первым по счету георгиевским кавалером в мировую войну.
Во время пребывания в Симно были получены распоряжения, ознакомившие с обстановкой и с теми задачами, которые возлагались на армию, входившую в состав Северо-Западного фронта. (Схема № 2).
В этих распоряжениях говорилось что противник большую часть своих сил направил против Франции, оставив в Восточной Пруссии 3-4 корпуса, несколько ландверных бригад и резервных дивизий, что авангарды его выдвинуты к границе, а главные силы, несомненно, находятся за линии Мазурских озер и что Главнокомандующий фронтом намеревается перейти в решительное наступление в обход обоих флангов противника, с целью разбить его, отрезать от Кенигсберга и захватить его пути на Висле. Для этого указывалось:
I армии наступать от линии Вержболово-Сувалки на фронт Инстербург-Ангербург в обход линии озер с севера, а II армии от линии Августово-Граево-Хоржелем на фронт Лецен - Руджаны-Ортельсбург и далее на север, во фланг и тыл линии озер.
I армии предписывалось перейти границу 3/16 августа конницею и 4/17 августа всеми корпусами, входившими в ее состав. II армия должна была перейти границу 6/19 августа, т.е. двумя днями позднее первой.
Главнокомандующие Генерал Жилинский безусловно требовал, чтобы "неприятель на всем фронте и во всех случаях был энергично, с упорною настойчивостью, атакован".
Во исполнение приведенных выше общих указаний, выступление из района сосредоточения для движения к границе было назначено на 1/14 Августа.
Рано утром в этот день, в господский дом близ станции Симно, где был расположен штаб дивизии. прибыл в автомобиле Генерал Ренненкампф, с целью напутствовать ее части. Его объезд полков и батарей и сказанные им несколько слов способствовали еще большему подъему духа чинов дивизии, которая бодро двинулась в поход.
Во время перехода 2/15 числа до колонны доносились с северо-запада, со стороны Вержболова, звуки орудийной стрельбы, но что там происходило, известно не было. Возникло предположение, что 25-я дивизия, двигавшаяся севернее, столкнулась с противником и что 27-я дивизия, продолжая движение, может охватить его фланг. Последняя, таким образом, ожидала, что ей в этот день придется вступить в первый бой, но скоро выяснилось, что пока никакой встречи с противником не предстоит. Разъезд, высланный на
[165]
Вержболово, доносил, что у одного местечка произошел кавалерийский бой и что подвезенной на грузовых автомобилях пехоте удалось заставить немцев очистить Вержболово.
Впоследствии стало известным, что станции Эйдкунен, Вержболово и м. Кибарты (схема № 1) были заняты двумя батальонами Волжского полка и армейскою конницею Генерала Хана Нахичеванского и что с утра 2/15 Августа 3-4 батальона 1-й германской дивизии, с артиллериею атаковали наше расположение, охватывая его с обоих флангов. Тогда Хан Нахичеванский послал Начальника Штаба 2-й кавалерийской дивизии к Начальнику 25 пех дивизии, Генералу Булгакову, просить немедленной помощи. Вследствие этого последний выслал на грузовиках, присланных от кавалерии, батальон 98-го Юрьевского полка, которому совместно с остальными частями, удалось заставить Немцев к вечеру очистить Вержболово и Кибарты. Эйдкунен же остался в их руках.
На следующий день, 3/16 Августа, дивизии, не встретив противника, подошла к границе и расположилась на ночлег в районе Матлавка-Бержины-Шаки-Капсодзе (схема № 1), выставив сторожевое охранение по течению пограничной речки Лепоны.
Части, находившиеся в Симно, заняли северную часть этого района, а прибывшие из Сувалок - южную, так что оказались отделенными от первых пространством более чем в 5 километров.
Севернее дивизии, вдоль шоссе Кенигсберг - Ковно, была расположена 25-я дивизия того же III корпуса, а южнее, у восточного берега Выштынецкого озера, ночевала 40-я дивизия IV корпуса.
По прибытии к границе, дивизия нуждалась в дневке, как для отдыха людей, у которых стали проявляться признаки утомления после больших переходов, к совершению которых они были мало подготовлены, так и, главным образом, для того, чтобы наладить связь с соседями, оставлявшую желать очень и очень многого. Особенно ненадежною была связь с южным соседом - 40-ю дивизиею. Выступив из района сосредоточения без дивизионной кавалерии, дивизия не имела возможности сразу же установить должную связь. Не могла она это сделать и тогда, когда к ней присоединилась сотня пограничников, оказавшаяся очень слабого состава и почти неподготовленною для службы этого рода. Поэтому пришлось попытаться возложить поддержание связи на конвойную полусотню, но безрезультатно, и таким образом связи между дивизиею и ее южным соседом в сущности не было.
Не взирая на всю желательность и даже необходимость дневки, назначить ее не было возможности, так как, в
[166]
силу распоряжения Главнокомандующего, части I армии должны были на следующий день перейти границу.

Б. Бой под Сталлупененом.
(Схема №3).

В развитие упомянутого выше распоряжения Главнокомандующего, I армии был отдан приказ от 2/15 Августа за № 2, которым ей предписывалось: "Перейти 4/17 Августа границу Германии и занять в этот день главными силами корпусов линию Вилюнен-Сталлупенен-Герминмкемен-Дубенинкен-Ковален". О противнике в этом приказе говорилось, что "имеющиеся сведения указывают, что на фронте Пилкален - Пилупенен (схемы № № 1 и 2) развертываются части обеих дивизий I германского корпуса".
В силу этого приказа, Командир III арм. корпуса ставил дивизии, на 4/17 число целью овладеть линиею Гериттен-Допенен-Сансейчен.
Таким образом, дивизии предстояло: немедленно после перехода границы вступить в бой с противником, причем, на основании сообщенных ей сведений о развертывании последнего, она имела полное основание считать, что будет наступать на его правый фланг. Этого же взгляда очевидно держались и в Штабе III армейского корпуса, Начальник которого, ориентируя северного соседа - 29-ю пехотную дивизию, сообщил последней, что 27-я пех. дивизия направляется на правый фланг немцев.
Спокойствие ночи с 3/16 на 4/17 Августа лишь изредка нарушалось небольшими перестрелками, происходившими между сторожевыми охранениями и подходившими к нему неприятельскими патрулями. Каких-либо более точных сведений о неприятеле добыто не было, так что, готовясь вступить с ним в бой, приходилось довольствоваться теми общими данными, которые имелись в приведенном выше приказе. Как будет видно из дальнейшего изложения, данные эти не соответствовали действительности. Пополнить их дивизия была лишена возможности, так как не располагала необходимыми для этого средствами.
Около 8 часов утра дивизия перешла границу Германии и вслед за этим немцы открыли по ее колоннам огонь, сначала из полевых орудий, а затем и из тяжелых. Как теперь известно последних первоначально не было на их позиции у Гериттена, а они были спешно вытребованы командиром I корпуса из Гумбинена и расположились западнее Алекскемена. Так как в то время в нашей армии тяжелой артиллерии не было и, следовательно, действие ее снарядов, разрывавшихся с громадным треском и поднимавших высокие столбы земли, было неожиданностью для людей, то оно естественно производило на их очень сильное
[167]
впечатление, несмотря даже на то, что материальные потери мало отвечали звуковому и зрительному эфекту.
Между 10-ю и 11-ю часами утра дивизия развернулась: 106-й, 107-й и 105-й полки, первые два под общим начальством Генерала Беймельбурга, образовали боевую часть, а 108-й полк Полковника Струсевича - общий резерв за ее центром. Артиллерия расположилась: 1-й дивизион 27 арт. бр. на линии Будвейтшен-Мацкутшен, 2-й дивизион севернее Платен, а 3-й мортирный дивизион в районе ф. Матлавка. Штаб дивизии стал недалеко от Платена на дороге, ведущей в Пелшлаукен.
Охранение левого фланга дивизии и поддержание связи с соседнею 40-ю дивизиею, отделенною от первой пространством в 15-18 километров, никем не занятых, было возложено на сотню пограничников, к сожалению оказавшуюся совершенно не подготовленной к этой роли. Сотня эта вскоре после начала боя отошла к Матлавке и, таким образом, левый фланг дивизии оказался без охранения и никакой связи с 40-ю дивизиею установлено не было. Нельзя впрочем не упомянуть, что в этом первом бою дивизии не было вообще обращено надлежащего внимания на организацию связи; телефонных линий между частями дивизии и ее штабом устроено не было и связь между ними поддерживалась только при помощи ординарцев. Вследствие этого общее управление боем хромало.
Не взирая на сильный огонь немцев, части дивизии, хотя и медленно, но успешно, продвигались вперед. Около 3-х часов дня Уфимцы не только приблизились к Гериттену, но некоторые их передовые роты даже ворвались в селение, где завязался уличный бой, а Троицкий полк овладел Допененом и стал продвигаться в северном направлении в охват Гериттена с юга.
Что касается Оренбургского полка, то направление его наступления вывело его на крайний правый фланг Гериттенской группы противника. Овладев Будвейштеном, а затем Сансейченом и Кисселном, он переменил фронт на север и стал продолжать наступление на Иогелн и Гавенен, заходя в тыл немцам.
К 4 часам дня положение на поле боя было таково, что конечный успех казался несомненным. Сопротивление правого немецкого фланга было сломлено; находившийся здесь 41 пехотный полк начал поспешно отступать, преследуемый Оренбуржцами, забравшими пленных. В тоже время огонь противника на фронте начал слабеть. Повидимому назревало время двинуть вперед общий резерв для того, чтобы окончательно закрепить за собою победу, но на этот раз не суждено было дивизии одержать последнюю. Как раз в
[168]
это время на тыл Оренбуржцев обрушился сильнейший артиллерийский огонь.
Так как было известно, что левее Оренбургского полка должна наступать 40-я дивизия то первоначально возникло предположение, что дивизия эта, не имея против себя противника, двинулась на выстрелы и, вследствие отсутствия связи с полком, приняла его за немцев. Чтобы выяснить это печальное недоразумение, навстречу предполагаемой дивизии были посланы конные офицеры и туда же поскакал сам командир полка Полковник Комаров, который вскоре был смертельно ранен.
Между тем огонь с тыла усиливался; к орудийному присоединился также ружейный и пулеметный. Стало ясно, что движется не 40-я дивизия, а противник.
Неожиданное появление немцев в тылу Оренбуржцев привело полк в замешательство, тем более опасное, что он лишился своего командира и не нашлось штаб-офицера, способного сразу взять управление полком в твердые руки. Боеспособность полка и его стройность, вследствие этого, сильно понизились. По почину частных начальников, некоторые роты полка стали выдвигаться в новом направлении затем, чтобы попытаться задержать наступающих немцев, но безуспешно... Разстреливаемый с фронта и с тыла полк нес ужасающие потери и лишь остатки его, без пулеметов, удалось вывести из боя.
Катастрофа, постигшая 105 полк, не могла не отразиться также и на 107-м и 106-м. Поражаемый во фланг и отчасти в тыл, первый нес большие потери и подался назад, вследствие чего и второй сперва прекратил наступление, а затем также двинулся назад. Для их приема, с целью задержать противника, если бы он стал преследовать, был развернут Саратовский полк, но вступить в бой ему не пришлось. Немцы вперед не двинулись; у них раздались звуки сигнала "отбой" после чего огонь прекратился. С наступлением темноты они отошли к Гумбинену.
В ночь на 5/18 число дивизия провела почти на тех же местах, с которых выступила накануне для атаки позиции у Гериттена.
Кроме Саратовского полка и артиллерии, почти не понесших потерь, остальные части дивизии сильно пострадали, в особенности Оренбургский полк, потерявший своего доблестного, энергичного командира, 31 офицера, 2959 нижних чинов и все 8 пулеметов, в общем 75% своего состава. Уфимский и Троицкий полки потеряли в общем - 32 офицера, 3705 нижних чинов и 4 пулемета причем убыль последних достигала 60%.
Общая убыль дивизии равнялась 63 офицерам и 6.842
[169]
нижних чинам и 12 пулеметам, т.е. около 46% того состава в котором она находилась во время перехода границы.
Неудачный исход этого первого боевого столкновения дивизии, начавшегося, успешно и, повидимому, сулившего победу, конечно, не мог не отразится на духе ее частей. Первоначальный подъем сменился некоторою подавленностью в Оренбургском и Троицком полках, проявивших большую степень нервности и впечатлительности. Такое настроение держалось вплоть до 7/20 числа когда победа под Гумбиненом изгладила следы Гериттенского поражения. Очень невыгодно на духе дивизии отразилась также полная неизвестность того, что происходило у соседей, с которыми, как уже было отмечено, связи не было и с дивизиями, которых Штаб корпуса не счел нужным ознакомить дивизию. Ходили самые разнообразные и фантастические слухи и лишь много позднее стало известно, что 4/17 Августа 25-дивизия, при деятельном содействии 29-й, вела успешный бой.
Как видно из изложенного, бой под Сталлупененом, успешно начатый дивизиею, окончился для нее серьезною неудачею. Левый ее фланг, на котором должна была наступать 40-я дивизия, оказался оголенным и противнику, о нахождении которого южнее фронта, указанного дивизии для атаки, известно не было, удалось проникнуть в тыл Оренбургского полка, победоносно продвигавшегося в северном направлении на Гериттен. Поражение этого полка и его почти полная гибель повлекли за собою отход и остальных частей дивизии. Таким образом, с одной стороны, отсутствие 40-й дивизии там, где она предполагалась, а с другой, неожиданное появление противника, в направлении, казавшемся обезпеченным, повлекли за собою поражение дивизии и потерю около половины ее состава. Вызвано это было следующим:
Приказ I армии от 2-го (15-го) Августа № 2 предписывал корпусам перейти границу Германии 4/17 числа и занять в этот день линию Вилюнен-Сталлупенен-Герминкемен-Дубенинкен-Ковален, но в нем не было сказано ни слова об урегулировании движения корпусов в в смысле его уравнения. Вследствие этого корпуса перешли границу не одновременно: III корпус между 8-ю и 9-ю часами утра, а IV корпус на 3 часа позднее. В конечном результате 40-я дивизия оказалась уступом назад за 27-ю и между ними оказался промежуток в 15 километров, никем не занятый, в который, как изложено выше, проник противник.
Не располагая подлинными архивами, документами и другими материалами, нет возможности установить причину позднего перехода границы 40-ю дивизиею, во он во всяком случае не может быть объяснен ее удалением от последней, так как с 3/16 на 4/17 число она ночевала в м. Вы-
[170]
штынец, расположенном около границы. Выступи она одновременно с 27-ю дивизиею, головы обеих были бы на одной высоте и весь ход боя 4/17 Августа, вероятно, принял бы иной оборот.
В этом же, упомянутом выше, приказе I армии говорилось о противнике, что обе дивизии его I корпуса развертываются на фронте Пилькален-Пиллупенен. Эти же данные вошли целиком в приказ III корпусу для действий 4/17 Августа. Каких-либо дополнительных сведений о неприятеле дивизии сообщено не было, да и вряд ли таковые имелись, так как летательных аппаратов при армии не было, многочисленная же армейская кавалерия энергичной разведовательной деятельности не проявляла.
Основываясь на сведениях о противнике, имевшихся в приказах армии и корпусу, дивизия была вправе считать, что правый фланг противника находится в районе Пиллупенена или севернее, но никак не значительно южнее. Ход боя примерно до 4-х часов дня как бы подтверждал такое предположение. Казалось, что Оренбургский полк нащупал этот фланг у Будвейтшена, а затем, движением на Сансейчен и Кисселен, охватил его, заставив находившиеся здесь 41-й германский полк начать отступление в северном направлении. Вслед за тем однако выяснилось, что охватить удалось правый фланг не всего германского расположения, а лишь северной его группы, южная же, никем не сдерживаемая, поспешила на выручку первой и ударила Оренбургцев в тыл. Короче говоря, выяснялось, что вовсе не обе дивизии I-?? германского корпуса развернулись на фронте, указанном в приказе армии, а что на этом фронте находилась только одна часть сил, между тем как другая была значительно южнее.
В настоящее время, из обнародованных немецких источников, известно что у Гериттена находилась только 1-я германская дивизия, 2-я же занимала ряд пунктов южнее Пиллупенена, при чем ее левый фланг находился у Толмичкемена - километрах в 20-ти южнее правого фланга 1-й дивизии. Когда 1-я германская дивизия вступила в бой. с 27-ю русскою, начальник 2-й дивизии, Генерал Фальк, двинулся с частями, находившимися у Толмичкемена (два полка пехоты, Полк артиллерии и 1 эскадрон) на выстрелы, что и привело его в тыл Оренбуржцев.
Таким образом, как видно из сказанного выше, основною причиною неудачи испытанной дивизиею являются недочеты в распоряжениях отданных свыше а именно: недостаточность и неправильность сведений о противнике и, в особенности, отсутствие в них мер для согласования дви-
[171]
жений частей при переходи ими границы. Кроме указанной основной причины неудачи последняя явилась также результатом отсутствия связи с южным соседом и разведки на левом фланге дивизии, вследствие недостаточности приданной ей конницы. Промежуток отделявший ее от 40 дивизии оказался, вследствие этого, совершенно не освещенным и не оберегаемым. В конечном итоге за все это дивизии пришлось расплатиться дорогою ценою.

В. Движения дивизии 5/18 и 6/19 Августа.
(Схема № 4).

Утром 5/18 Августа отход противника с позиции у Сталлупенена был обнаружен, а потому последовало приказание частям армии двинуться вслед за ними Приказание это не могло быть приведено в исполнение немедленно так как нужно было привести в порядок войска участвовавшие в бою, в особенности 27-ю дивизию, сильно пострадавшую. Вследствие этого она выступила только в 2 часа дня. На ночлег она расположилась в Допенене и его окрестностях. В это же селение, вслед за дивизией, прибыл второочередной Донской казачий полк, командир которого доложил, что он получил назначение состоять при ней в качестве дивизионной кавалерии. Под свежим впечатлением боя, бывшего лишь накануне, причину неудачи которого нельзя было не видеть в том, что, вследствие недостатка кавалерии, связь и разведка были плохи, известие о прибытии к дивизии целого полка казаков, естественно было встречено с большим удовольствием. Не долго однако полк оставался при дивизии;уже на следующий день он ее покинул получив какое-то другое назначение и после этого дивизии осталась совсем без кавалерии, так как и приданная ей сотня пограничников выбыла из ее состава еще ранее.
На 6/19 Августа распоряжением по корпусу было назначено дивизии дойти до линии р. Роминты, так что предстояло сделать переход километров в 30, но затем, уже на походе, распоряжение это было изменено и ей указано ночевать в Эндцунене, выдвинув авангард к Варшлегену, а сторожевое охранение на Роминту. Изменение эта мотивировалось необходимостью дать XX корпусу, двигавшемуся севернее III-го, выдвинуться уступом вперед, чтобы глубже охватить противника.
Произошло также изменение в, и без того слабом, составе дивизии, а именно последовало приказание выслать один батальон в распоряжение штаба корпуса. Выбор пал на один из батальонов Саратовского полка менее других
[172]
пострадавшего в бою 4/17 числа. Батальон этот вернулся к полку лишь после боя под Гумбиненом, так что в нем не участвовал. Так как из дивизии еще раньше выбыл 3 морт. дивизион, то она оказалась в следующем составе (в круглых цифрах):
 
штыков
пулеметов
105 полк
1200
-
106 полк
2200
7
107 полк
1500
5
108 полк
3000
8
27 артиллерийская бригада 48 орудий. Имея Саратовцев в авангарде, дивизия рано утром 6/19 числа, выступила из Допенена и направилась через Иогелн и Гавенен, пересекая таким образом тот район на котором вел бой и гибнул Оренбургский полк. По пути встречались раненые как наши так и немцы не подобранные после боя и трупы убитых. Первые частью сами добрались до дороги, где ожидали, что какая-либо проходящая часть их подберет, частью же нашли приют у тех немногих местных жителей, которые остались на месте, а не бежали при приближении русских войск, как это делало громадное большинство. Так как являлось опасение что неподобранных раненых и не похороненных убитых может быть более или менее много, было приказано еще раз, самым тщательным образом, обыскать поле бывшего боя, но опасения, к счастью оказались преувеличенными.
Вследствие упомянутого выше сокращения перехода, дивизия прибыла в Эндцунен вскоре после полудня. Селение это было совершенно покинуто жителями, которые бежали настолько незадолго до прибытия дивизии, что в некоторых домах был брошен недоконченный обед и даже не был потушен огонь тех очагов, на которых он приготовлялся. В большинстве хозяйств не был угнан домашний скот и вообще все свидетельствовало что население бежало панически.
Главные силы дивизии расположились на ночлег в Энцунене, авангард же в составе Саратовского полка, 1-го дивизиона артиллерийской бригады и полуроты 3-го саперного батальона в Варшлегене, выдвинув сторожевое охранение на Роминту, где оно заняло участок от Ангступенена до Вальтеркемена, войдя на севере в связь с охранением 25 дивизии, а на юге - 40-й.
Выдвижение охранения к Роминте не встретило препятствий со стороны противника, очистившего все пространство до этой реки, но проникнуть за нее разведчики не могли, вследствие находившегося здесь большого числа немецких
[173]
патрулей. В общем, однако, противник активности не проявлял.
Приказом I армии на 7/20 августа была назначена дневка с целью, как в нем говорилось, "подтянуть отставшие части и тыловые учреждения". Таким образом предстоял дивизии столь необходимый и давно ею ожидаемый отдых. Личный и конский ее состав был утомлен, вследствие непрерывных передвижений с 1/14 числа и боя, а некоторые предметы снаряжения и материального снабжения нуждались честью в пригонке, частью в починках. Поэтому дневку ожидали с нетерпением, но воспользоваться ею 7/20 числа дивизии суждено не было. Вместо отдыха ей в этот день предстоял упорный бой, давший ей возможность с лихвой отплатить противнику за поражение 4/17 августа;

Г. Сражение под Гумбиненом.
(Схема № 5).

Как сказано выше, дивизия предвкушала назначенный на 7/20 августа отдых, но под утро этого дня было по телефону сообщено из штаба корпуса распоряжение: "В виду имеющихся сведений о сосредоточении немцев против района корпуса, поднять дивизию и выдвинуть ее на линию Маттишкемен - Варшлеген которую прочно занять".
Так как в Варшлегене уже находился Саратовский полк с 1-м дивизионом то, во исполнение приведенного выше распоряжения; было решено выдвинуть к Маттишкемену Оренбургский и Уфимский полки со 2-м дивизионом, а Троицкий полк выделить в общий резерв и указать частям первой линии прочно утвердиться на высотах западнее упомянутых выше селений.
Части дивизии были предупреждены о принятом решении и около 4 часов утра отдан приказ, предписывавшей:
1) 105-му и 106-му полкам с 2-м дивизионом 27 арт. бр., под общим начальством Г. М. Беймельбурга, выступить в 5 час. утра на Маттишкемен и прочно утвердиться западнее этого селения, южнее 25 п. дивизии.
2) 108-му полку с 1-м дивизионом (полк. Струсевича) прочно утвердиться западнее Варшлегена.
3) 107-му полку (полк. Орловский) выступить в 5 час. утра и перейти к Рудбарчену.
4) Сторожевому охранению, выставленному от 108 полка, остаться на занятом им месте.
Местом расположения штаба дивизии было избрано селение Рудбарчен.
Таким образом на 105, 106 и 108 полки, общею силою в 6400 штыков при 15 пулеметах и 48 орудиях, возлага-
[174]
лась задача занять линию длиною в 5 с лишним километров и, в случае наступления противника, дать ему на ней отпор, а для парирования случайностей и поддержки боевой части назначался 107 полк силою в 1500 штыков при 5 пулеметах.
В назначенный приказом час части дивизии выступили из Эндцунена, а вслед за ними направился в Рудбарчен и штаб дивизии.
Когда части ген. Беймельбурга подходили к Маттишкемену, они были замечены немцами, артиллерия которых открыла по ним огонь, правда, безвредный, но заставивший поспешить с занятием указанного расположения. Оренбургский полк занял позицию шагах в 400 впереди небольшого перелеска, находившегося в километре севернее Маттишкемена; 4 его роты были назначены в боевую часть, а 2 в резерв, ставший за правым флангом на восточной опушке перелеска. Уфимский полк расположился несколько западнее дороги, ведущей из Маттишкемена в Варшлеген; три его батальона составили боевую часть, левый фланг которой почти примыкал к последнему селению, а один батальон был выделен в резерв на восточную окраину Маттишкемена. Батареи 2-го дивизиона 27 арт. бр. заняли позицию по сторонам дороги в Тракенен, уступами справа.
Что касается частей полк. Струсевича, то Саратовский полк занял одним батальоном Варшлеген и его окрестности, а другой расположил южнее, вдоль дороги на Соденен, а третий оставил в резерве несколько восточнее этого селения. Батареи 1-го дивизиона стали по сторонам Варшлегена.
Заняв указанное расположение, роты боевой части приступили к укреплению своих позиций, но так как вскоре начались атаки немцев, не успели сделать это основательно. Особенно слабо окопались части ген. Беймельбурга, которым пришлось ограничиться, частью окопами для стрельбы лежа, частью же даже только ямками для одиночных стрелков. Солиднее были укрепления у полковника Струсевича, располагавшего большим временем. Часть рот Саратовского полка приспособила к обороне дома западной окраины Варшлегена, часть же успела построить окопы для стрельбы с колена и даже стоя. Батареи 1-го дивизиона также окопались.
Наблюдательные пункты командиров дивизионов и батарей пришлось устроить на чердаках некоторых зданий Маттишкемена и Варшлегена, так как деревни и поселки, разбросанные по местности, и древесные насаждения вдоль дорог сильно стесняли обзор. Они, таким образом, находились в непосредственной близости пехотных цепей в сфере ружейного огня.
[175]
Назначенный в общий резерв Троицкий полк первоначально расположился у помещичьего дома в Рудбарчене где он, однако, оставался недолго. Так как явились опасения, что противник может атаковать части ген. Беймельбурга ранее, чем они успеют устроиться и так как, вообще, правый фланг представлялся менее надежным, чем левый, на котором находились Саратовцы, не пострадавшие 4-17 числа, то резерву было приказано перейти ближе к Маттишкемену и стать южнее дороги из этого селения в Рудбарчен, в находившемся здесь овраге, дававшем укрытие.
Покинул Рудбарчен и перешел ближе к Маттишкемену также и штаб дивизии. Он расположился у дороги, соединяющей эти два пункта, на возвышенности, поросшей деревьями, с которой открывался довольно сносный кругозор, особенно к стороне правого фланга. Восточный склон этой возвышенности была изрыта ямами, из которых добывался песок, дававшими укрытие, а потому удобными для помещения телефонной станции.
Так как нельзя было не сознавать, что отсутствие должной связи сыграло не малую роль в печальном исходе боя 4-17 числа, то на установление ее было обращено особенное внимание и всем частным начальникам подтверждено, чтобы они приняли все зависящие от них меры к тому, чтобы она была надежная. Связь была установлена с соседними 25-ю дивизиею, расположенною севернее Оренбуржцев и 40-ю, занимавшею позицию у Соденена. Генерал Беймельбург и полк. Струсевич связались телефонами со штабом дивизии, который в свою очередь был связан со штабом корпуса, находившимся в Сталлупенене. Они были также связаны телефонами между собою и со всеми подчиненными им частями. Наконец, были проложены телефонные линии между командирами дивизионов и командиром арт. бригады г.-м. Филимоновым, находившимся при штабе дивизии. На случай отказа телефонов была установлена пешая летучая почта между местом расположения штаба дивизии и селениями Маттишкемен и Варшлеген. В результате всего этого связь во время последующего боя оказалась действительно надежною и работающею безупречно.
Еще ранее чем части ген. Беймельбурга успели подойти к Маттишкемену, немцы начали теснить у Вальтеркемена сторожевое охранение Саратовцев, вынудив его медленно отходить на Варшлаген. Одновременно их артиллерия открыла огонь как по расположению боевой части дивизии, так и по пространству в тылу последнего, примерно до Рудбарчена и Вирбелна.
В борьбу с этою артиллериею вступили наши батареи,
[176]
сперва стоявшие за Варшлегеном, как ранее изготовившиеся к стрельбе, а затем и расположенные у Маттишкемена. Вскоре однако они оказались вынужденными перенести огонь против немецких пехотных колонн, двигавшихся вслед за отходившим сторожевым охранением Саратовцев.
Между 8-ю и 9-ю часами утра стало ясным, что колонны эти направляются на Варшлеген, а потому 1-й дивизион сосредоточил по ним свой огонь. Хотя последний, как видно было с наблюдательных пунктов, и отличался большою действительностью, немцы упорно продвигались вперед, пользуясь имевшимися местными укрытиями. Они накапливались у ручья протекавшего через с. Швигселн, за этим селением и в канавах, окаймлявших дорогу из Грюнвейчена в Соденен. При дальнейшем движении вперед их особенно сильно притягивало, засаженное деревьями и обнесенное низкою каменною оградою кладбище находившееся примерно на полпути между Швигселном и Варшлегеном. В расчете найти укрытие за этим кладбищем и на нем скоплялись большие массы атакующих, которым однако пришлось горько разочароваться в своих надеждах. Находясь в сфере действительного огня, пронизывающего насквозь, кладбище это не только не укрывало от выстрелов, но являлось как бы ловушкою, в которой гибли стекавшиеся к нему люди. После окончания боя оно оказалось буквально заполненным ранеными и трупами 5 герм. гренадерского полка.
Не оказался противник в силах продвигаться вперед и против других участков Саратовского полка. Сильнейший ружейный и пулеметный огонь всюду вынудил его или залечь в разстоянии 800 - 1000 шагов от фронта последнего или же даже отхлынуть назад. Таким образом, атака немцев оказалась отбитою.
Докладывая об этом, Полк. Струсевич жаловался на недостаток патронов в артиллерии, лишавшей ее возможности "как следует" отвечать немцам. На заминку в подвозе орудийных патронов жаловался Ген. Филимонову также командир 1-го дивизиона. Вследствие этого было послано распоряжение в парковую бригаду усилить подвоз патронов, но ранее чем оно успело дойти по назначению, с места расположения штаба дивизии были замечены ящики мчавшиеся по дороге Вирбелн - Варшлеген и вслед затем было получено уведомление по телефону, что недостаток патронов устранен. Об этом, впрочем, свидетельствовал также тот энергичный огонь, который стал развивать 1-й дивизион. У всех сразу же отлегло от души.
В то время, когда частям Полк. Струсевича удалось остановить наступление немцев, обстановка на правом фланге дивизии приняла угрожающей характер.
[177]
Наступление немцев против расположения частей Ген. Беймельбурга началась несколько позднее чем против Варшлегена. Накопление их сил было замечено за с. Риббинен и в особенности севернее Иодцунена в районе высоты 57, против стыка фронта Оренбургского полка с соседним 100 Островским - 25 пех. дивизии. Огонь Уфимцев, Оренбуржцев и батарей 2-го дивизиона не дал противнику возможности приблизиться к их фронту ближе 500 - 600 шагов и вынудил его залечь, но Островский полк оказался не в силах остановить его и стал отходить на Иодслаукен. Немцы, продвигаясь за полком, стали охватывать правый фланг Оренбуржцев. Это вынудило Командующего последними занять двумя ротами, находившимися в резерве, северную опушку перелеска, а 6-ю батарею переменить фронт направо почти под прямым углом. Одновременно с этим Ген. Беймельбург, в виду угрозы правому флангу, распорядился передвинуть к перелеску батальон Уфимского полка, стоявший за Маттишкеменом в резерве.
Около 12 часов дня, с места расположения штаба дивизии, было ясно видно, что части Островского полка подошли к дороге на Иодслаукен и частью даже перешли ее, приближаясь к позиции 5-й батареи и обнажая правый фланг дивизии. Одновременно с этим было получено донесение, что будто бы Оренбургский полк не выдержал натиска противника, покинул свое расположение впереди перелеска и вместе с Островцами отхлынул назад. Создавшаяся, таким образом, серьезная угроза возможности охвата этого фланга не могла не вызвать тревоги и нужно было, во чтобы-то ни стало, принять меры противодействия. По этому Полк. Орловскому было приказано направить один батальон общего резерва западнее Иодслаукена для атаки немцев во фланг, а другой выслать к Маттишкемену в распоряжение Ген. Беймельбурга. В виду важности задачи, поставленной первому из этих батальонов, направление атаки было ему указано лично Начальником штаба дивизии Полковником Радус-Зенковичем. Кроме того 4-й и 5-й батареям было послано приказание переменить фронт направо и взять немцев под фланговый огонь.
Благодаря совокупности всех приведенных выше мер, прорыв противника был ликвидирован; около 2-х часов дня он оказался вынужденным отхлынуть назад в северо-западном направлении и Островский полк мог занять свое первоначальное расположение. Что же касается Оренбуржцев, то упомянутое выше донесение о их отходе оказалось ложным. Полк своей позиции не покидал, а только одна рота, находившаяся на правом фланге, переменила фронт в северном направлении и к ней пристроились роты двинутые из резерва.
[178]
Таким образом, попытка немцев атаковать правый фланг дивизии потерпела такую же, если не большую, неудачу чем на ее левом фланге. Здесь они первоначально имели успех, дальнейшее развитие которого могло бы поставить дивизию в очень тяжелое положение но, принятыми мерами, успех этот был сведен на нет. Одновременно с этим был выручен соседний Островский полк и этим оказана весьма существенная помощь 25-й дивизии.
После описанных выше неудачных атак, противник ограничивался, в течении некоторого времени, усиленным артиллерийским огнем. Общего наступления он не предпринимал, частные же попытки продвинуться вперед, делавшиеся некоторыми частями, залегшими перед фронтом дивизии, подавлялись огнем ее частей в самом зародыше. - Недолго однако продолжалось такое положение. Немцы готовились к новой атаке, собираясь поддержать ее огнем артиллерии с открытой позиции, избранной в сфере действительного огня; они намеревались воскресить способ применения этого рода оружия, осужденный опытом последних войн и потому казавшийся немыслимым.
Часов около 2½ дня, с наблюдательных пунктов, были замечены сперва передвижения войск в тылу немецких цепей, а затем длинная колонна, быстро приближавшаяся со стороны Грюнвейчена в направлении к Варшлегену. Первоначально было трудно определить состав этой колонны, но скоро выяснилось что она состоит из артиллерии, мчащейся по шоссе. Цель ее движения все-же оставалась непонятною, так как не допускалась возможность, чтобы она решилась открыто выехать на позицию в сфере действительного огня. На самом деле это однако оказалось так:
На высоту, находившуюся юго-восточнее Риббинена вынеслись 12 германских орудий и быстро снялись с передков. Дерзость эта дорого обошлась, отчаянно храброму, немецкому дивизиону. На него обрушился огонь всех батарей 1-го дивизиона со стороны Варшлегена, части батарей 2-го дивизиона из-за Маттишкемена и пулеметов Саратовского полка, расположенных в одном из домов первого из названых селений. Под ураганным огнем всех этих частей немецкий дивизион погиб успев выпустить лишь несколько выстрелов. Через несколько минут там, где он только что вынесся на позицию, осиротело стояли орудия и зарядные ящики, вокруг которых недвижно лежали трупы людей и запряжек.
Гибель дивизиона, высланного на открытую позицию с очевидною целью вдохнуть новую энергию в фронтальную атаку, произвела столь сильное впечатление на готовившиеся броситься вперед части, что они остановились. Общей фронтальной атаки не последовало и только местами безуспешно
[179]
пытались продвинуться вперед отдельные группы и небольшие единицы.
Будучи, таким образом, вынужденными отказаться от общей атаки, немцы направили свои усилия против флангов дивизии, пытаясь добиться, успехов в тех местах, где к ней примыкали 25-я дивизия на севере и 40-я на юге.
Западнее Иодцунена был замечен выезд нескольких батарей, открывших усиленный огонь, главным образом по району в тылу Маттишкемена и перелеска севернее этого селения. Видимо, противник собирался нащупать наши батареи и помешать подвести резервы. Цель эта им достигнута не была, чувствительных потерь батареям и резервам ему не удалось причинить и результат его огня свелся к тому, что в Иодслаукене и Маттишкемене возникли пожары и что близ места расположения Штаба дивизии загорелись здания.
Через некоторое время, считая атаку достаточно подготовленной, немцы двинули вперед густые цепи, наступавшие одна за другою на небольших дистанциях. Приблизиться к намеченной цели им однако не удалось, так как они были встречены таким губительным огнем сперва орудийным, батарей 2-го дивизиона, а затем ружейным Оренбуржцев и Уфимцев, что залегли. Когда же затем части этих полков поддержанные батальоном Троицкого, двинулись в короткую контр атаку, то немцы неудержимою волною бросились назад.
Таким образом и вторая попытка противника сбить правый фланг дивизии окончилась полною неудачею.
Такая же участь постигла и атаку, направленную против крайнего левого фланга Саратовцев. В этом направлении, а также против Соденена, занятого 159-м Гурийским полком (40-й дивизии), немцы двинули значительные силы сосредоточенные ими в Швигселне. Саратовцы и батареи 1-го дивизиона встретили их таким губительным огнем, что, прийдя в разстройство, они отхлынули назад, Гурийцы же не выдержали натиска и очистили Соденен, обнажив левый фланг дивизии.
Создавшееся вследствие этого положение представлялось очень серьезным и даже грозным. Посылкою частей общего резерва, в распоряжение Ген. Беймельбурга, на поддержку Оренбургского полка, он был израсходован и помочь Полк. Струсевичу можно было только путем ослабления правого фланга дивизии, против которого, как раз в это время немцы вели описанную выше атаку. По этому известие об очищении Соденена естественно вызвало величайшую тревогу, к счастью продолжавшуюся однако не долго. Доблестный Полковник Струсевич сумел придать левому флангу устойчивость не прибегая к помощи резерва. Он выдвинул на позицию восточнее Соденена одну из рот своего полка, придав ей 4 пулемета. Рота эта, при действительном содействии батарей
[180]
1-го дивизиона, не давала противнику возможности продвинуться вперед и охватить левый фланг дивизии.
Описанные выше попытки противника добиться успеха на флангах дивизии были последними. Снова потерпев неудачу, он больше атак не предпринимал, а ограничился огнем, главным образом орудийным, которым прикрывал отход своих частей. С этою же целью он применил несколько бронированных автомобилей, которые выехав из Риббинена приблизились к расположению Уфимцев и стали обстреливать их из пулеметов. Так как огонь этих пулеметов наносили чувствительные потери, то распоряжением Ген. Филимонова, для борьбы с броневиками был выслан взвод 4-й батареи, ставший непосредственно за боевою частью полка и открывший огонь. После первых же выстрелов броневики поспешно вернулись в Риббинен и больше не появлялись.
Между тем, с наблюдательных пунктов было замечено, что местами противник уходит назад нестройными толпами, что некоторые люди бросают оружие и что вообще у него царствует безпорядок.
В общем из поступавших донесений получалось впечатление, что достаточно произвести на него нажим, чтобы окончательно привести в разстройство, словом что назрел момент для перехода в наступление. По этому было решено двинуться вперед и отдано приказание ген. Беймельбургу наступать в направлении на Аугступенен, а полковнику Струсевичу на Нестонкемен.
К сожалению приказание это не могло быть немедленно приведено в исполнение. Нужно было предварительно возстановить в частях дивизии, хотя бы некоторый, порядок, естественно нарушившийся во время боя, продолжавшегося целый день, а также возсоздать общий резерв, влитый в боевую часть. Вследствие всего этого наступление могло быть начато только после 4-х часов дня, но развиться ему не было суждено.
Около 4½ часов дня, командир корпуса Ген. Епанчин, уведомленный об отданном распоряжении о переходе в наступление, передал по телефону приказание прекратить преследование "в виду общего положения дел на фронте армии". Каково было это "общее положение дел" в дивизии известно не было, так как она была в полном неведении о происходившем на других участках фронта армии и только значительно позднее до нее дошли неясные и разноречивые слухи о крупной неудаче, постигшей 28-ю дивизию, в безпорядке отхлынувшую назад. По этому приведенное приказание, в момент его получения вызвало величайшее недоумение. Хотя больно и горько было сознавать, что дивизия лишается возможности довести одержанную победу до конца, не оставалось иного выхода, как подчиниться, а по-
[181]
тому было отдано новое приказание, отменявшее первое и предписывавшее оставаться на занятых местах, выдвинув охранение и выслав разведчиков и команды для подбора раненых и сбора трофеев.
В том, что переход в наступление сулил богатые результаты, дивизия могла воочию убедиться 9/22-го числа, когда она, двинувшись вглубь Восточной Пруссии, следовала по тому пути, по которому немцы отступали 7/20 Августа.
На протяжении всего перехода этого дня встречались брошенные оружие, предметы снаряжения, патроны орудийные и ружейные, повозки, нагруженные войсковым имуществом разного рода, трупы павших лошадей и пр. Словом, налицо были все признаки, указывавшие на то, что отступление было безпорядочное и что войска стремились уйти в тыл возможно быстрее. Было очевидно, что энергично веденное преследование, начатое сейчас же после окончания боя, довершило бы разстройство противника. Приходилось сожалеть, что ему вслед не была брошена кавалерия, которая несомненно нашла бы чрезвычайно благоприятную обстановку для своей деятельности.
Как уже сказано выше, немцы, потерпев неудачу на флангах дивизии, отказались от дальнейших активных действий и ограничились огнем, под прикрытием которого стали отходить. Часов около 8 вечера их последние части вышли из предела досягаемости нашего огня, артиллерия обеих сторон замолкла и на поле сражения воцарилась тишина.
Бой, продолжавшийся 14 часов, естественно не мог не утомить чинов дивизии, но настроение их было сильно приподнято сознанием одержанной победы, доставшейся ценой сравнительно "малой крови". Убитыми и ранеными части дивизии потеряли около 12% своего состава, при чем потеря эта распределилась между ними следующим образом:
 
офицеров
нижних чинов
105 полк
4
301
106 полк
8
208
107 полк
-
65
108 полк
5
263
27 арт. бр.
4
53
Всего
21
890
После окончания боя, Штаб Дивизии вернулся в Рудбарчен, где расположился на ночлег и провел весь следующий день, так как только 9/22 Августа армия двинулась вперед. Вследствие этого соприкосновение с противником было утеряно, он получил возможность привести свои части в порядок и направить их на юг Восточной Пруссии против II армии Генерала Самсонова.
[182]
В течение 8/21 числа части дивизии хоронили находившихся перед их фронтом убитых, доставляли к Штабу Дивизии пленных и захваченные трофеи.
Убитых было похоронено около 2.500, полков: 128-го, 5-го гренадерского, 61-го, 21-го и 129-го XVII германского корпуса, а также 4-го, 43-го и 33-го фузилерного I германского корпуса последнего правда в очень небольшом количестве.
Пленных, громадное большинство которых было ранено, прибыло к Штабу Дивизии, и было оттуда направлено в тыл, более 1000 человек. На произведенном в Штабе опросе они показали, что XVII корпус был подвезен по железной дороге, высадился из вагонов вечером 6/19 числа и вступил в бой после очень утомительного ночного марша.
Что касается трофеев дивизии, то они состояли из: 12 орудий, 25 зарядных ящиков, 3 исправных и 10 разбитых пулеметов, 18 разных повозок, свыше 3.000 винтовок, массы патронов и очень большого количества разного рода предметов снаряжения, в том числе 4 знаменных чехлов.
Принадлежность громадного большинства убитых и пленных к составу XVII германского корпуса, а также показания последних, убеждали в том, что именно с частями этого корпуса дивизии пришлось вести бой и что части I корпуса случайно оказались перед ее фронтом.
Как стало известно из обнародованных в настоящее время германских источников, XVII корпус был перевезен по железной дороге с юга Восточной Пруссии в окрестности Даркемена, 36-я дивизия этого корпуса высадилась вечером 6-19 числа в этом пункте, 35-я же на разных станциях несколько севернее. Отсюда они направились походным порядком - первая на Вальтеркемен, а вторая на Аугступенен, причем им пришлось сделать усиленные ночные переходы. Командир корпуса, Генерал Макензен, получил от командира I корпуса, ведшего бой с частями нашего XX корпуса, уведомление, что его корпус победоносно продвигается вперед. У Макензена вследствие такого уведомления создалось представление, будто сопротивление русских сломлено и они настолько поколеблены, что не в состоянии оказать серьезное сопротивление. Поэтому он, разсчитывая на легкий успех, не задумываясь, двинул рано утром 7-20 числа свою 35-ю дивизию для атаки русской 25-й и войск ген. Беймельбурга, а 36-ю против позиции Полковника Струсевича и Соденена. Однако расчеты его не оправдались; как изложено выше, целый ряд стремительных атак корпуса был отбит, он понес большие потери, все резервы
[183]
его были израсходованы и к вечеру 7-20 числа ему пришлось отказаться от дальнейших активных действий. Один из участников боя свидетельствует, что войска окончательно выдохлись, что целые части, охваченные паникой, бросились назад и что некоторых из них удалось остановить только на левом берегу р. Ангерап. По его словам корпус находился в таком состоянии, что "противнику было бы очень легко нанести ему сокрушительный удар"
Таким образом, впечатление о безпорядочном отходе противника, вынесенное к концу боя, находит себе полное подтверждение в трудах, обнародованных впоследствии немцами, а потому решение перейти в наступление должно быть признано совершенно правильным и своевременным. Не будь начатое уже наступление остановлено, распоряжением свыше, оно могло бы оказаться чреватым такими последствиями, которые, может быть, придали бы всему походу в Восточную Пруссию совершенно иной характер.
Хотя преследование после боя у Гумбинена и не было, поражение испытанное XVII германским корпусом, все же произвело сильнейшее впечатление на Командующего VIII германскою армиею Генерала Притвица. В связи с полученными сведениями о наступлении II армии Генерала Самсонова, оно заставило его не только принять решение очистить всю Восточную Пруссию и отойти за р. Вислу, но и высказать германскому верховному командованию, что и на Висле можно будет удержаться "только при условии, если VIII армия будет усилена". Вследствие этого Гвардейский резервный и XI корпуса, а также 6-ая кавалерийская дивизия, были сняты с французского фронта и отправлены в Восточную Пруссию. Отсутствие этих войск в дни сражения на Марне значительно облегчило французскому командованию одержать победу, имевшую столь решительное влияние на весь последующий ход войны.
Из изложенного выше видно, какие громадные стратегические последствия имело сражение под Гумбиненом, выдающаяся роль в котором принадлежит 27 пехотной дивизии. Не смотря на отход соседей, грозивший поставить ее в крайне тяжелое, можно даже сказать, критическое, положение она стойко удерживала свое первоначальное расположение, ни на шаг не отошла от него назад, победоносно отразила целый ряд настойчивых атак противника, значительно превосходившего ее силами и располагавшего значительною артиллериею, не только легкою, но и тяжелою, которой у нее не было вовсе и оказала весьма существенную помощь, примыкавшему к ней, левому флангу 25 пехотной дивизии. Нако-
[184]
нец, заставив противника выдохнуться и отходить в безпорядке, она сама перешла в наступление, намереваясь намести ему окончательный, сокрушительный удар. Привести в исполнение это намерение ей, к сожалению, не было суждено так как приказание свыше остановило ее порыв и лишило ее возможности развить и использовать одержанную победу.
Дивизия, понесшая лишь за три дня перед тем серьезное поражение и потерявшая при этом около половины своего состава, потому могла достигнуть всего этого, что дух ее не был подорван этим поражением, что ее личный состав проявил выдающиеся стойкость и мужество и что пехота и артиллерия действовали в полной, гармоничной, взаимной связи. Она вселила такой ужас в ряды противника, что "у него началось разложение, которое, все развиваясь, превратилось в, казавшееся невозможным но вместе с тем ужасное - в панику, одержавшую победу над железною дисциплиною прусских полков".
Не будет преувеличением сказать, что благодаря действиям 27 дивизии 7-20 Августа успехи, одержанные немцами на других участках обширного поля сражения под Гумбиненом, оказались сведенными на нет и у них была вырвана победа, к которой они были столь близки.
К. АДАРИДИ.
[185]












Пользовательского поиска
 
Архив проекта -> 27 пех. дивизия в боях 4 (17) Августа 1914 г. под Сталупененом и 7 (20) Августа под Гумбиненом.
Designed by Alexey Likhotvorik 21.07.2012 02:44:46
copyright (c) 2003 Alexey Likhotvorik